Адвокат марк ханиф

Свобода стоит 240 тысяч

Деньги на залог для Ассанжа приходится собирать “всем миром”

15.12.2010 в 20:31, просмотров: 2813

Основатель сайта WikiLeaks Джулиан Ассанж по-прежнему находится в тюрьме на юге Лондона, хотя во вторник магистратский суд Вестминстера принял решение о его освобождении под залог. Шведское правосудие добивается выдачи Ассанжа в связи с обвинениями его в совершении преступлений сексуального характера. Ассанж отрицает все обвинения и называет их политически мотивированными.

Сейчас друзья и адвокаты Ассанжа предпринимают усилия по сбору средств для внесения залога, сумма которого определена судом в 240 тысяч фунтов (более $360 тыс.). Часть этих денег мог бы внести сам Ассанж, но американские финансовые гиганты Visa и MasterCard отказывают ему в праве использовать свои кредитные карточки. В этой ситуации Ассанж вынужден рассчитывать только на друзей и доброжелателей. Среди них скандальный американский кинодокументалист Майкл Мур, австралийский журналист Джон Пилджер, леволиберальный писатель Ханиф Курейши и нобелевский лауреат, биолог сэр Джон Салстон. Самую крупную сумму — 150 тысяч фунтов — вызвалась предоставить Сера Сондерс, владеющая сетью столовых в Великобритании. Адвокат Ассанжа Марк Стивенс надеется, что необходимая сумма может быть собрана уже в среду.

Между тем для выхода австралийца на свободу есть еще одно препятствие. Шведская сторона может опротестовать решение лондонского суда. Однако для того, чтобы добиться отмены освобождения Ассанжа, ей необходимо представить новые доказательства его виновности. Обращение шведской прокуратуры должно быть рассмотрено в течение 48 часов, до этого Ассанж не сможет выйти на свободу.

После выхода из тюрьмы Джулиану Ассанжу придется сдать свой паспорт, носить специальный браслет с маяком, а также ежедневно отмечаться в полиции. По всей вероятности, он будет жить в загородном имении своего британского друга Вона Смита, владельца известного в Лондоне журналистского клуба Frontline Club. Как пишет газета “Гардиан”, огромный особняк, в котором 10 спален и подвал с запасом вин и портвейнов, находится в весьма уединенном месте, что может обеспечить основателю скандального портала определенное спокойствие. Правда, как намекнул Смит, пища и крыша достанутся Ассанжу и его команде не совсем бесплатно.

Опубликован в газете «Московский комсомолец» №25526 от 16 декабря 2010

Адвокат марк ханиф

19 лет, житель города Кропоткин Краснодарского края. В 2013 году принял ислам. В 2016-м был осужден к семи годам общего режима со штрафом 10 тысяч рублей по обвинению в связях с боевиками, экстремизме, а также хранении взрывчатки и приготовлении к разбою.

28 марта правозащитный центр «Мемориал» направил в ЕСПЧ жалобу в интересах Семченко. Юристы указали, что Россия нарушила в отношении молодого человека статьи 3 (запрещение пыток), 6 (право на справедливое судебное разбирательство) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты) Европейской конвенции.

После принятия ислама Семченко, не имея знакомств в среде мусульман Кропоткина, обсуждал вопросы веры с друзьями по «Вконтакте». Также он опубликовал на своей странице несколько видео.

Вскоре после этого оперативники полиции и ФСБ провели у молодого человека обыск, после чего допросили. Страница Семченко во «Вконтакте» была заблокирована. Тем не менее обвинения по уголовному делу ему не предъявили.

В 2014 году Семченко уехал в Нальчик. Он учился в медресе, а затем поступил в Северо-Кавказский исламский университет им. имама Абу Ханифы. Летом 2015-го молодой человек познакомился в мечети с Сергеем Катунцевым. Они несколько раз созванивались; некоторое время Катунцев гостил у Семченко.

8 октября 2015 года Семченко явился к следователю Кропоткинского межрайотдела СКР Сергею Ступаеву в связи с открытым против него делом по части 1 статьи 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды). Там двое оперативников ФСБ потребовали от молодого человека проехать с ними.

Семченко вывели из здания и посадили в «Газель». Молодому человеку сковали руки за спиной наручниками и надели на голову мешок, после чего повалили на пол и принялись избивать ногами.

Примерно через полтора часа похищенного привезли в неизвестное здание, предположительно краснодарский главк ФСБ. Там его отвели в подвал, где находились 5-6 силовиков. Усадив Семченко на стул, ему вновь сковали руки наручниками и надели на голову мешок. После этого молодого человека начали бить током из электрошокера. Во время пыток в руки ему положили некий металлический предмет.

Также Семченко избивали руками и ногами, требуя признаться в пособничестве членам незаконного вооруженного формирования и подготовке к разбою.

Молодому человеку сломали нос и отбили почки. Первое время после пыток Семченко сильно тошнило, а при попытке встать у него начиналось головокружение. Однако, отмечает «Мемориал», похищенный жалоб не подавал и зафиксированы последствия пыток не были.

Родственники Семченко двое суток не имели информации о его местонахождении.

Между тем 9 октября, на другой день после похищения Семченко, дома у него прошел обыск. Силовики заявили, будто нашли гранату РГД-5 и некую карту памяти.

10 октября зампред Горячеключевского горсуда Кубани Анжела Щербакова арестовала Семченко на 14 с половиной суток, объявив его виновным по части 1 статьи 20.1 КоАП (мелкое хулиганство). Как следует из публикации «Мемориала», молодого человека поместили не в спецприемник, а в ИВС. Несмотря на крайне плохое самочувствие, медицинской помощи Семченко там не оказали.

В ИВС к арестованному приезжал следователь Ступаев и предлагал дать признательные показания, но молодой человек ответил отказом.

24 октября, по истечении срока ареста, Семченко прямо из ИВС вновь доставили в суд. Там та же судья Щербакова вновь арестовала похищенного — на этот раз по части 1 статьи 19.3 КоАП (неповиновение законному требованию полицейского).

Незадолго до окончания срока нового ареста Семченко отвезли в краевое УФСБ. Там ему предложили подписать признательные показания о пособничестве боевикам и хранении оружия. Молодой человек вновь ответил отказом. Решив, что его снова будут пытать, он попытался вскрыть вены бритвенным лезвием, которое припрятал в изоляторе.

7 ноября, когда срок второго ареста Семченко истек, оперативники ФСБ привезли молодого человека в Кропоткин к Ступаеву и вновь потребовали подписать протокол. Адвокат по назначению Самвел Пилосян, вызванный в отдел, поддержал силовиков. Под угрозой новых пыток и избиений Семченко подчинился.

После этого против молодого человека начали расследовать уголовное дело.

5 февраля 2016 года, когда следствие было фактически завершено, в дело по договору с «Мемориалом» вошла адвокат Марина Дубровина. 16 марта на предварительных слушаниях в Кропоткинском горсуде Семченко заявил судье Сергею Забродину о примененных пытках. Однако военный отдел СКР по Краснодарскому гарнизону по итогам доследственной проверки отказал в возбуждении дела против оперативников ФСБ. Между тем, отмечает Дубровина, эта проверка не соответствует стандартам эффективного расследования: сам Семченко следователем опрошен не был, так же как не проводилась и медицинская экспертиза полученных им травм.

Между тем отчим и брат политзека в суде показали, что перед обыском оставляли силовиков в квартире одних, поэтому есть основания предполагать, что гранату Семченко подбросили. Сам подсудимый вновь заявил, что признательные показания дал под пытками и психологическим давлением. Дубровина заявила ходатайство об исключении из дела показаний, данных молодым человеком на следствии, и протокола обыска в его квартире. Однако Забродин в ходатайстве отказал.

Приговор был вынесен 30 июня 2016-го. Забродин объявил Семченко виновным по части 5 статьи 33 — части 2 статьи 208 (пособничество в участии в незаконном вооруженном формировании), части 1 статьи 30 — части 2 статьи 162 (приготовление к разбою с применением оружия), части 1 статьи 222.1 (незаконное хранение взрывчатки) и части 1 статьи 282 УК (возбуждение ненависти и вражды по национальному и религиозному признакам).

Как утверждалось в приговоре, в начале 2015 года Семченко дал согласие помогать некоей вооруженной группировке, действующей в Дагестане, «пообещав содействовать в совершении преступлений, как предоставляя информацию, так и средства и орудия».

В сентябре 2015-го, говорилось в решении по делу, Семченко приискал моджахедам конспиративную квартиру в Кропоткине для проживания, а также хранения оружия и взрывчатки. Также он сообщил, что готов ограбить магазин пива на Красной улице своего города, а похищенные деньги передать боевикам. Для этого он якобы попросил у моджахедов оружие.

2 октября 2015-го, далее заявлялось в приговоре, Катунцев, с которым Семченко познакомился в нальчикской мечети, выехал из Дагестана в Кропоткин, чтобы передать молодому человеку оружие. Однако силовики задержали Катунцева в пути, сорвав тем самым разбойное нападение.

Двумя другими эпизодами стали хранение гранаты и публикация на ВК-странице, которую Семченко вел под именем Мансур аль-Черкасси, четырех видео, объявленных экстремистскими.

НТВ в репортаже о приговоре молодому человеку приводило кадры его допроса с заявлением о том, что он намеревался присоединиться к «Джабхат ан-нусре» (нынешняя «Джабхат фатах эш-Шам»).

Кроме того, в репортаж вошла беседа с некоей Алиной, которая представилась бывшей исламской женой осужденного. Она рассказывала, будто Семченко бил ее, а также сообщала, что он с некими знакомыми начинял елочную гирлянду неким взрывчатым веществом.

Между тем в сообщении «Мемориала» не упоминается, что политзек был женат.

28 сентября судья Краснодарского крайсуда Андрей Коннов подтвердил приговор Семченко. В феврале 2014 года этот же судья оставил в силе решение о замене экозащитнику Евгению Витишко условного срока реальным.

В декабре 2016 года прокуратура Краснодарского края сообщила о деле, возбужденном против 19-летнего жителя региона Виталия Каюды. Ему вменили пособничество участникам НВФ и незаконный оборот боеприпасов. При этом «Комсомольская правда — Кубань» и «Югополис» в своих публикациях о деле Каюды излагали со ссылкой на прокуратуру фабулу дела Семченко.

У меня был однофамилец в Того. Но он погиб, бедняга.

Неужели жулики находят идиотов, которые ловятся на такое?
Вр всяком случае, писем таких рассылают огромное количество. Я сужу об этом по тому, что на эту мою запись откликнулось уже около двух сотен человек. Но ваши комменты здесь никто, кроме меня не видит. Поэтому я решил создать сообщество aferisty — для всех желающих поделиться опытом общения с жуликами. Пишите туда — так мы составим список этих аферистов!

Вот полный текст письма:

From The Office Of
Barrister Bila Edem
17 Jean Paul Road
Lome Togo .

Глава Wikileaks Ассанж будет выпущен на свободу под залог

Британский суд отклонил апелляцию прокуроров на решение об освобождении основателя сайта WikiLeaks.

В четверг, 16 декабря, британский суд решил отклонить апелляцию прокуроров на решение об освобождении основателя сайта WikiLeaks Джулиана Ассанжа.

Ассанж будет выпущен под залог, как только он будет внесен.

Ранее сообщалось, что залог в размере 200 тысяч фунтов нужно собрать наличными. Деньги для освобождения Ассанжа предоставили много известных людей, в том числе американский режиссер-документалист Майкл Мур, английский писатель Ханиф Курейши и австралийский журналист Джон Пилджер.

В среду адвокат основателя WikiLeaks Марк Стивенс сообщил, что собрано уже около половины необходимой суммы.

28 ноября сайт WikiLeaks, а также пять крупных западных СМИ опубликовали десятки тысяч конфиденциальных и секретных документов Госдепартамента США, включая переписку с посольствами. Все полученные депеши американских посольств сайт решил публиковать сразу. По мнению активистов Wikileaks, документов слишком много и они проливают свет на большое количество важных событий во многих странах, поэтому архив будет открываться «волнами», в течение примерно полутора месяцев.

В уже опубликованных документах, отправленных американскими дипломатами в Вашингтон, президент РФ Дмитрий Медведев характеризуется как политик, который колеблется и опасается, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад сравнивается с Адольфом Гитлером, Николя Саркози назван голым королем, канцлер Германии — Ангела Тефлон Меркель, а президент Афганистана Хамид Карзай — параноиком.

Премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, по мнению американских дипломатов, являются «политически и физически слабым» персонажем, истощенным к тому же своим неуемным сексуальным аппетитом.

Документы также свидетельствуют о том, что американские дипломаты получали указания добывать информацию о сотрудниках ООН.

Кроме того, появилась информация о том, что у премьер-министра Турции есть восемь счетов в швейцарских банках, а Николя Саркози, по мнению дипломатов из США, является наиболее проамериканским президентом Франции за последнее время.

Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров назвал опубликованные документы «забавным чтивом».

Недавно Джулиан Ассанж, отвечая на вопросы пользователей сайта британской газеты The Guardian, сообщил, что в случае физической расправы над ним, или любой другой формы отстранения от дел, либо воспрепятствования работе сайта большинство полученных сайтом конфиденциальных материалов будут опубликованы автоматически.

Одновременно шведские власти 3 декабря выдали новый ордер на арест Джулиана Ассанжа. Документ доработали и передали властям Великобритании, где по данным СМИ, и находится основатель скандального сайта. В Швеции Ассанжа подозревают в изнасилованиях и домогательствах. Сам он отрицает обвинения и утверждает, что уголовное преследование связано с публикацией сайтом WikiLeaks тысяч секретных документов, в том числе переписки американских дипломатов с Госдепартаментом.

На прошлой неделе Ассанж прибыл в лондонский суд, который принял решение не выпускать его под залог. Вчера суд принял решение выпустить основателя WikiLeaks под залог, однако прокуратура подала апелляцию.

Заявление в поддержку Гейдара Джемаля

27 марта 2012 года в частной квартире и личном рабочем офисе российского философа, публициста и политического деятеля Гейдара Джемаля был проведен обыск. Девять сотрудников ФСБ РФ пытались найти в квартире интеллигента-мыслителя доказательства причастности г-на Джемаля к публикации на не принадлежащем ему сайте не им написанной статьи, которую пытаются квалифицировать как экстремистскую.

Взгляды г-на Джемаля широко известны, он всегда открыто отстаивает свое мнение в дискуссиях с оппонентами. У него есть и поклонники и противники, но всех их объединяет уважение к Гейдару Джахидовичу, человеку образованному, живущему в унисон со своими убеждениями, неизменно готовому к диалогу и обмену аргументами.

Существует огромная разница между философским концептом, его интерпретацией и практиками-экстремистами, которые решают свои политические задачи с помощью насильственных действий. И если в борьбе с последними помощь правоохранительных органов необходима, то диалог с первыми может вести только интеллектуальное сообщество.

Любые осмысленные радикальные высказывания имеют право на существование в рамках интеллектуального дискурса. Они могут быть опровергнуты и побеждены лишь в открытом споре. Думать можно все что угодно, это поступки не должны вступать в противоречие с законодательством.

Попытки запугиванием ограничить обмен мнениями по острым вопросам приведут лишь к нагнетанию экстремистских настроений. Необоснованными подозрениями ФСБ и другие карательные органы потакают радикализму — пытаясь купировать открытое обсуждение острых тем, они загоняют проблему в подполье.

Технологии устрашения не снимают напряженность в обществе, а напротив, содействуют распространению радикальных идей в кругах потенциальных адептов, способствуют развитию закрытых сообществ, за счет искусственно созданной среды «запрещенного».

Мы, нижеподписавшиеся, требуем прекратить преследование Гейдара Джемаля и других российских интеллектуалов. Никакое общество и никакое государство не должно посягать на право человека обмениваться мыслями с окружающими его людьми, ибо именно этот коммуникативный формат является сутью цивилизационного проекта «человечество».

4 апреля 2012 года

Александр Проханов,
главный редактор газеты «Завтра»

Максим Шевченко,
журналист, телеведущий

Михаил Леонтьев,
журналист, телеведущий

Раджаб Сафаров,
президент Центра изучения современного Ирана

Руслан Айсин,
председатель Всемирного форума татарской молодежи

Фаузия Байрамова,
председатель Милли Междлиса татарского народа, писатель

Аббас Кебетович Кебедов,
член Общественной палаты республики Дагестан, член Всемирного союза мусульманских ученых, представитель Комиссии для содействия в адаптации к мирной жизни лицам, решившим прекратить террористическую и экстремистскую деятельность на территории республики

Александр Петров (12.11.1975),
администратор

Агрба Тимур Дмитриевич (03.10.1988),

Александрова Наталья Леонидовна,
журналист

Халид Хусейн,
директор компании «Maona de Gazzeria»

Жылдыз Ишеналиева,
директор «Центра электоральных и социальных технологий Кыргызстана»

Акимцев Василий Никопаевич (05.07.1959),

Георгий Александрович Бырыкин,
музыкант

Сергей Ярошевский,
главный редактор

Константин Бясов,
редактор-эксперт журнала «Консультант»

Хусаиншина Ильмира Викторовна,
экономист

Зухум Зухумов,
преподаватель Даггосуниверситета

Артамонова Алиса Васильевна (24.05.1988),
администратор

Валентин Чередников,
кандидат философских наук, писатель

Миргусейн Мустафа-оглы Кязимов

Аубакирова Айгуль Дюсеновна,
директор ТОО «таможенного представителя»

Назим Азизов,
кинооператор, продюсер

Миржакыпов Арман Толегенович,
врач-хирург

Игорь Молотов,
поэт, писатель, президент «Лиги тоталитарного искусства»

Фролова Ольга Владимировна,
журналист

Файзуллина Аделя Раилевна,
преподаватель английского языка, член Союза мусульманок РТ

Фуад Наджафов,
contracts officer

Юлиана Юрьевна Бачманова,
журналист

Ашимхан Даулет Дидахметулы,
магистр религиоведения

Василенко Никита Константинович,
аспирант-культуролог, музыкант

Коллектив компании «Italiana Luce LLC»

Сафарова Лала Рафик кызы (27.11.1986),
переводчик

Шейхамир Пастаминович Дажаев

Мухаммад Андаласул,
кандидат исторических наук, преподаватель

Магомедова Анжелика Гасановна,
врач-хирург

Казалиев Шамиль Бисланович,
студент

Кабиров Родион Ринатович,
инженер-проектировщик объектов нефтяной и газовой промышленности

Рустем Исмагилов,
кандидат экономических наук, банковский служащий

егоров Игорь евгеньевич,
фрилансер

Асадов Самир Азад-оглы Род

Василенко Никита Константинович,
аспирант-культуролог, музыкант

Дмитрий Орлов,
эксперт-аналитик, консультант

Шахбазов Сеймур Багаддин-оглы,
журналист

Эльнур Меликов,
правозащитник, журналист

Жученко Дмитрий Олегович,
композитор

Мухамед Якубов (12.01.1979),
финансист, бухгалтер, преподаватель, кандидат экономических наук

Рамазанов Нюсрет Гамзабекович,
кандидат экономических наук, преподаватель

Касаткин Дмитрий Игоревич,
свободный художник

Исраилов Бадруддин Хасанович,
инвалид 1 группы («колясочник»), лауреат «Национальной Премии им. елены Мухиной»

Кузьмин Виталий Анатольевич,
эксперт по ИТ

ежова Анастасия Александровна,
исламский публицист, журналист, переводчик

Джамбулат Надирбегов,
тренер по боксу высшей категории

Хасханов Руслан Самадович,
художник

Азар Гахраманов,
юрист, кандидат юридических наук

Петр Мицов,
информационные технологии, менеджер проектов

Ткаченко Филипп Алексеевич (28.05.1990),
студент

Ахмад Назарович Зокиров,
бизнесмен

Сигида Аделаида Адольфовна,
журналист

Коваленко Андрей Алексеевич,
аспирант МГУ, помощник депутата, лидер еСМ

Хакимов Ильдар Галимьянович,
общественный деятель

Городецкая Анна Валерьевна,
smm-менеджер

Аркадий Данилов,
инвалид, мусульманин

Конеев Андрей Александрович,
блогер

Фрыкин Андрей Васильевич,
инвалид-пенсионер

Гаяр Искандяров,
председатель ОО «Фонд Развития Мусульманских народов»

Владимир Ильич Усанов,
фрилансер

Алиев Нариман Хагани-оглы,
студент

Гущина евгения Андреевна,
юрист

Алиев Зафар Мубаризович,
студент

Пальцев Владимир Сергеевич,
предприниматель

Силагадзе Арвелоди Венгерович,
СамГТУ

Халапов Иса Илсамгаджиевич

Скроботов Константин Алексеевич,
иерей

Юсупов Тагир Айдарович,
студент

Шовгенов Амир Муратович,
студент

Минин Алексей Николаевич,
преподаватель

Поляков Андрей Владимирович,
преподаватель

Новрузов Эмиль Рауфови

Шаронин Василий Олегович,
учитель биологии

Берязев Владимир Алексеевич,
главный редактор журнала «Сибирские огни»

Кодзоева Фатима Закриевна,
доцент кафедры русской и зарубежной литературы ИнГУ

Кузнецов Василий Владимирович,
юрист

Харисов Николай Леонидович,
исполнительный директор

Болотокова Ромета Алексеевна,
врач

Мухамедов Батыр Шакирович,
юрист, журналист, убежденный атеист

Коннов Дмитрий Вячеславович,
предпринематель

Шабунин Игорь Алексеевич,
пенсионер

Дмитрий Борисович Петряков,
менеджер, тренер

Любовь Михайлова,
общественный деятель, педагог, председатель партии СР

Мельман Оксана Вячеславовна,
домохозяйка и гражданин

Колосов Вадим Валерьевич,
саунд-продюсер

Шевченко Андрей Валерьевич,
блогер

Владимир Сокол,
активист движения «Суть времени»

Никита Василенко,
аспирант-культуролог, музыкант

Олег Станиславович Шматович,
работник музея

Азер Гариб,
член Международной федерации журналистов

Дурнаева Патимат Гамзатовна,
экономист

Шахбан Шахбанов,
юридический консультант, эксперт

Каракаев Эльдар Абдул-Керимович,
автор

Захарченко Роксана Вячеславовна,
студентка

Азад Алиев,
экономист, общественный деятель

Ахмедова Севда Мехмановна

Хасанова Фаина Рашидовна,
студент

Айдын Рамазанов,
экономист и студент философского факультета Тильбуркского университета в Нидерландах

Сагидов Анвар Тажибович,
дизайнер-верстальщик

Романенко Илья Витальевич,
студент

Шарапов евгений Сергеевич,
инженер-теплотехник

Мухаматдинов Альберт Ахнафович

Ратмирская Адриана Александровна,
свободный художник

Дроздков Михаил Юрьевич,
медицинский работник

Севиндж Бахышова,
научный работник

Бахитов Фуат Ханяфиевич,
телемеханик

Султанов Михаил Азизович,
специалист спортивной сферы

Рафис Кашапов,
Председатель НЧО ТОЦ

Керимов Самир Балахан-оглу,
студент

Шустов Яков Николаевич,
журналист

Сергей Крюков,
независимый публицист

Потемина Надежда Александровна,
преподаватель

Халида Хамидуллина,
жуналист, общественный деятель

Наталья Валентиновна Иванова,
к. ф. н, проректор ИГУПИТ, исп. директор концептуального клуба «Флориан Гейер»

Рустам Шакирович Хайдаров,
журналист

Гибадуллин Артур Ахматханович,
электрик

Маликов Ильсур Ахметнакипович,
пенсионер

Мухин Владимир Сергеевич,
рабочий

Кабиров Гаяр Хамзинович

Исабеков Кайрат Макамбаевич,
предприниматель

Алибутаев Рамазан Шамильевич,
студент

Гурбанов Азер Музаффар-оглы,
инженер

Алина Эль Мунер

Кулик Михаил Несторович

Тимофеев Юрий Владимирович,
слесарь по эксплуатации и ремонту газового оборудования

Денис Али,
студент, работник политических СМИ

Лиза Умарова,
автор исполнитель антивоенных песен

Дарья Митина,
первый секретарь ЦК РКСМ, член совета Левого фронта

Гильмияров Радик Рейфович

Безлуцкий Олег Игоревич,
филолог

Ильин Александр Львович

Харун ар-Руси (Вадим Сидоров),
глава Национальной Организации Русских Мусульман

Салман Север,
амир отделения Национальной Организации Русских Мусульман в Санкт-Петербурге

Алексей Сергеевич Безуглый

Буклаева Мария евгеньевна,
менеджер, гражданка Российской Федерации

Анатолий Костров,
менеджер, предприниматель

Гальперин Марк Израилевич

Умяров Марат Шамилевич,
социолог

Бойков Анатолий Михайлович,

Хазби Будунов,
экономист, литератор

Гасимов Салим Роланд-оглу

Матвеев Александр Леонидович,
предприниматель

Регина Челганская-Куснеш,
переводчик, пенсионерка

Багандов Назим Набибулаевич,
аспирант

Камолиддин Раббимов,
директор «LIGLIS-Center»

Мамедов Мамед Маликович,
учитель физкультуры, тренер по боксу

Аминов Ариф Мурадович,
администратор

Романовская Вера Валерьевна,
безработная

Алиева Рейхан Фаик кизи

Юсиф Гаджиев,
руководитель службы в ООО «Фортэ Рус»

Ляман Абасгулиева,
директор развивающего центра

Сафаров Озоджон Куватович,
студент

Хамзин Рамиль Наилевич,
студент

Зайнуллин Рустам Рашитович,
мусульманин

Рамиль Ибрахимов,
нефть и газ, планирование

Клара Копытина,
ветеран труда, пенсионерка

Саттаров Мамед Рамиз-оглы,
предприниматель

Вадим Караджамирли,
журналист, переводчик

Ислам Асланов,
монтажер Хeyal Tv

Аркадий Николаевич Данилов

Ашуров Александр Александрович,
журналист

Фардин Исазаде,
журналист ИА «SalamNews»

Смирнова Нина Васильевна,
пенсионерка

Мусин Тимур Рафаилович,
cтудент философского факультета, багетный мастер

Зухра Айсина,
общественный деятель

Анна Николаевна Драгина,
политолог

Тамара Викторовна Максимова,
к. х. н

Архипов Кирилл Владимирович,
религиовед,

Ленков Дмитрий Сергеевив,
художник

Киселев Сергей Анатольевич,
инженер

Мингалиев Хасан (Айдар) Рашидович,
электромонтажник

Надежда Славуцкая,
гражданин и общественный деятель

Владимир Чижевский,
Пиратская партия России

Умеда Бободжонова,
International researcher in Poland/Tajikistan

Мингалиев Хасан (Айдар) Рашидович,
электромонтажник

Новиков Борис Владимирович,
доктор философских наук, профессор, Заслуженный работник народного образования Украины

Рабинович Арон Максимович,
философ

Лысов Виктор Иванович

Марина Салмина,
учитель истории

Петр Стряхилев,
независимый журналист

Фомина Наталия Петровна,
пенсионер

Оников Леон Леонович,
экономист

Анатолий Викторович Боголюбов,
филолог, гражданин Израиля

Борис Манзеров,
переводчик-востоковед, политолог

Рамазан Забихов,
инженер, предприниматель

Ирина Скворцова,
преподаватель физики в ВУЗе, пенсионерка

Вячеслав Завалин,
координатор Левого Фронта по Воронежской области

Александр Касьяненко,
издательство «Ультра.Культура»

Эльмир Оруцов Аслан-оглы

Миронов Александр Юрьевич,
студент

Олег Фомин-Шахов,
председатель АНО в защиту традиции и семейных ценностей «Третий Муром», шеф-редактор газеты «Вифлеемский глас», шеф-редактор альманаха «Интертрадиционал»

Аль Амин Арчивани

Бясов Константин Тенгизович

Хмарский Валентин Николаевич

Велиев Владимир Велимомед-оглы

Насима Бокова,
заместитель главного редактора исламского женского журнала «Мусульманка»

Гюльзар Новрузова,
доктор философии, научный сотрудник Бакинского Государственного Университета

Мальцева елена Николаевна,
художник

Виктор Васильевич Меркулод

Вугар Бадалов,
научный сотрудник

Бахром Хамроев,
правозащитник, президент Общества политических эмигрантов Центральной Азии

Муртазина Тамара Рахмановна,
врач

Шабунин Игорь Алексеевич,
пенсионер

Мельникова Оксана Викторовна,
юрист

Назаров Фарход Садридинович

Эльдар Чингиз-оглу Паша-Заде,
юрист

Григорян Александр Михайлович

Борисенко Диана Дмитриевна

Халилов Сейидали Ибрагим-оглы,
инженер

Зейналов Вугар Фархад-оглы,
журналист

Денис Поляков,
редактор журнала «ГЛУП»

Сиделев Али Алексей Сергеевич

евгений Титов,
инвалид, предприниматель

Юдин Юрий Петрович

Юрий Белов,
Переводчик, редактор сайта «Путин должен уйти»

источник: Исламский комитет России

Опасная профессия — миссионер

С.СОРОКИНА: Здравствуйте, здравствуйте. Это программа «В круге СВЕТА». Здесь Юрий Кобаладзе, Светлана Сорокина. Я сразу представлю наших гостей. Это Марк Смирнов, главный редактор газеты «НГ-религии». Добрый вечер, Марк.

Читайте так же:  Судебные приставы по ленинскому району кострома

М.СМИРНОВ: Добрый вечер.

С.СОРОКИНА: И Роман Лункин, директор Института религии и права. Здравствуйте.

Р.ЛУНКИН: Добрый вечер.

С.СОРОКИНА: Мы назвали эту программу: «Опасная профессия – миссионер». Может быть, кто-то из вас не понял, о чем речь. Но все-таки, наверное, догадались. Дело в том, что несколько дней назад, 19 ноября поздно вечером, в храме в Москве был убит священник Даниил Сысоев и ранен регент этого же прихода. И сразу возникло несколько версий. Разумеется, очень много говорили об этом убийстве, таком вызывающем, вопиющем. Потому что в храме убит священник и ранен регент. И хотелось бы поговорить и об этом страшном событии, но еще и о том, что такое сегодня миссионер и насколько действительно опасно миссионерство и в каких формах оно возможно. Потому что одна из основных версий убийства отца Даниила связана именно с его миссионерской деятельностью. Он был из тех батюшек, которые активно проповедуют и активно призывают к переходу в православие тех, кто, например, еще не был в этом православии. Итак, гостей наших я представила. Хочу напомнить номер для смс-сообщений. Это 970 4545. И вот, наверное, с чего начнем. Вы знаете, я почитала потом комментарий в православных блогах, и там много говорилось о том, что вина лежит и на пастве, потому что не защитила паства, угрозы в его адрес шли давно. И если такая ситуация складывается, например, на Украине, то паства приходит, встает просто охранным кольцом возле храма, пытается защитить своего батюшку и свой храм от посягательств. У нас этого ничего нет. У него, отца Даниила покойного, паства была сплоченная? Был ли у него тот самый приход или это были все-таки всего лишь немногочисленные старушки?

Р.ЛУНКИН: Реакция на это убийство отца Даниила показывает, прежде всего, что наше общество не совсем православное. По крайней мере, те 80% православных, о которых говорит РПЦ, это, прежде всего, люди, которые называют себя православными, но при этом они даже иногда не хотят ходить в храм, а тем более исполнять то, что им говорит, например, начальство и руководители Московской патриархии. И поэтому можно сказать, что за отцом Даниилом были сознательные православные люди, настоящие верующие.

С.СОРОКИНА: То есть у него была такая сформированная община?

Р.ЛУНКИН: И у него был свой сплоченный приход. И была настоящая православная община, настоящий приход, где были люди, которые знали друг друга и которых лично отец Даниил обращал и приводил в свой приход. То есть настоящая община, которой тоже очень не хватает в РПЦ.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Но все равно, странно было бы от них ожидать, что они приходили бы в церковь и стоял там и охраняли бы с оружием…

Р.ЛУНКИН: Многие стояли. И очень многие люди сразу пришли, как только узнали об этом несчастье, об этой трагедии. Но очень многие в блогах в интернете говорили о том, что православным нужно собрать какую-то большую команду, армию, чтобы встать на защиту, чтобы устроить демонстрацию в день похорон отца Даниила. Но такого тоже не произошло. Хотя пришло, может, несколько тысяч человек.

М.СМИРНОВ: Около пяти тысяч человек пришло на похороны.

Р.ЛУНКИН: Да. Что в принципе много. Но, опять же, наше общество не столь православно, чтобы…

С.СОРОКИНА: Чтобы как-то адекватнее отреагировать.

М.СМИРНОВ: Идея о создании народных православных дружин существует уже по крайней мере несколько лет. Это высказывали и представители духовенства. В частности, это поддерживал и отец Всеволод Чаплин, известный представитель Московского патриархата. Также это пользуется поддержкой у такой организации, как ДПНИ, которая выступает против нелегальной иммиграции. Об этом высказывается их представитель Милитарев. То есть сама по себе идея висит в воздухе. Но понятно, что реализовать ее достаточно сложно. Потому что добровольные народные дружины, как мы помним из советского прошлого, это все-таки общественная, но признанная государством организация.

В. Но никак не религиозная.

М.СМИРНОВ: И как-то организованная по принципу охраны общественного порядка, а не охраны собственных храмов. При том, что мусульмане на это отреагировали тотчас же адекватно: тогда мы создадим свои мусульманские дружины и тоже будем охранять свои мечети, святые места, что ничем хорошим, по-моему, не грозит.

С.СОРОКИНА: Я-то другое имела в виду. Не какие-то дружины, которые бы защищали чуть ли не с оружием в руках, а я имела в виду просто проявление какого-то неравнодушия. Потому что случай вопиющий. И почему не было проявлено такого просто гражданского отношения к этому событию? Что должно у нас произойти для того, чтобы люди как-то всколыхнулись?

Р.ЛУНКИН: Я бы хотел сказать, что идея православных дружин в массовом своем значении провалилась. И есть при нескольких приходах люди, которые защищают эти приходы, церкви в Москве.

М.СМИРНОВ: Она просто неправомочна. Нельзя создавать никаких дружин по религиозному признаку.

Р.ЛУНКИН: А так, как эта дружина была объявлена – как некоего православного комсомола, она воплотилась только в Православной Молодой Гвардии, собственно. Это ничем не закончилось.

С.СОРОКИНА: Нет, ну так мы вообще можем до «черных сотен» дойти.

Р.ЛУНКИН: А отец Даниил в своей проповеди старался как раз сломать эту стену равнодушия. И прежде всего он заявлял о том, что надо идти проповедовать на улицу. Он создал т.н. институт уличных проповедников – молодежи, которая должна была бы ходить и говорить слово божие всем людям.

С.СОРОКИНА: На улице, в толпе? Как это?

М.СМИРНОВ: Это тотальная проповедь обращенная к любому встречному и поперечному. При том, что она ориентирована не только на русских людей, а на любого трудового мигранта из Средней Азии или приезжего с Северного Кавказа. И он создал действительно не только в Москве такой центр и миссионерскую школу, но и планировал открытие в нескольких городах – в частности, в Мурманске, в других городах.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Получается, он был очень успешный в этом смысле человек, если он обратил.

Р.ЛУНКИН: Вот в этом смысле успешный, потому что он старался создать именно реальные миссионерские проекты, социальные проекты, которые продвигали бы православие, которые сломали бы патриотическую форму, которая не дает православным быть верующими. Он говорил о том, что нельзя просто сказать, что я православный, потому что русский, и русский, потому что православный. Это абсурд.

М.СМИРНОВ: Он, как известно, наполовину, по матери, татарин.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Как мы уже привыкли из кино, из литературы, что наоборот – обращают христиан в мусульман, особенно с войной в Чечне.

С.СОРОКИНА: Об этом чаще говорили. Но здесь возникает вот какой вопрос. У нас, как вы сказали в самом начале нашего разговора, Роман, огромное количество людей, которые по рождению условно православные, но при этом они не воцерковленные, не соблюдают ничего из религиозного ритуала. Может, все силы лучше обращать на то, чтобы вот это молчаливое большинство как-то вспоминало о своей исконной вере, а не искать среди мусульман и прочих иноверцев? Зачем?

Р.ЛУНКИН: Ну, эта миссия должна быть среди русских и среди всех народов.

С.СОРОКИНА: Я пытаюсь понять вектор миссионерства, на кого он должен быть направлен.

Р.ЛУНКИН: Понимаете, для миссионера, особенно который горит сердцем, как отец Даниил Сысоев, для него нет границ. И поэтому если он входит в миссию, он занимается миссией, она сразу теряет всякие границы – она и для русских, и для татар, и для таджиков. Для кого угодно. К примеру, в храме отца Даниила даже происходило крещение людей из племени кечуа, с которыми он как-то познакомился через каких-то инков из Перу, и они привели их к нему в храм.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А что значит, что он входит в миссию?

Р.ЛУНКИН: В данном случае это значит, что он пишет книги, он выступает, он проповедует…

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Вы говорите «он входит в миссию», подразумевая храм, да?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Это офис его, что ли?

Р.ЛУНКИН: Нет, я имел в виду такое состояние миссионерское. Я очень много раз встречал таких миссионеров, для которых нет никаких границ.

М.СМИРНОВ: Это в основном протестантские миссионеры.

Р.ЛУНКИН: Почему? Вот православный миссионер.

М.СМИРНОВ: Так вот он и был такой единственный, такой вот радикальный миссионер. А вообще методы-то сами по себе не православные.

Р.ЛУНКИН: Нет, еще есть.

С.СОРОКИНА: Методы не традиционно православные.

М.СМИРНОВ: Согласитесь, что это метод каких-нибудь иеговистов, которые идут от двери к двери, есть такой принцип миссионерский, когда они подходят на улице и заговаривают с вами, во что вы верите. Если вы говорите «Я православный» — «Да вы неправильно верите! Вот вам правильное толкование Библии, вот вам религиозная литература». Что это такое?

С.СОРОКИНА: Был период, по квартирам ходили.

М.СМИРНОВ: На самом деле, это же вид экстремистской деятельности.

Р.ЛУНКИН: Но они и сейчас ходят по квартирам.

М.СМИРНОВ: Потому что я не хочу, чтобы в мою частную жизнь вторгались вообще какие бы то ни было люди, какие бы то ни было миссионеры, будь то даже православные. И любой гражданин вправе себя оградить от подобных проявлений. Когда входят ко мне в дом, в мою дверь. У меня есть, пользуясь английским языком, privacy, защита от всякого вторжения в мою личную жизнь.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну а ваши противники скажут – вот такое бездействие, и распоясались и мусульмане, и сектанты.

С.СОРОКИНА: Нет, здесь есть тоньше материя.

М.СМИРНОВ: Это уже другой вопрос.

Р.ЛУНКИН: Так вы не пускайте их.

М.СМИРНОВ: Я закрою дверь? А если я ему сломаю руку, то кто будет отвечать – он или я?

Р.ЛУНКИН: Если вы сломаете ему руку за пределами своей квартиры, то вы будете виноваты. А если вы его пустите, то это будет защита жилища своего.

М.СМИРНОВ: Ну, вы правовед. Только, на самом деле, существует закон, который запрещает экстремистскую деятельность, в том числе и такое насильственное обращение.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть для вас это экстремизм?

М.СМИРНОВ: Это экстремизм чистой воды.

С.СОРОКИНА: А как разбудить эту ленивую массу людей, которые сами не пойдут в церковь и у которых, что называется, душа уже умирает? Вот как до них-то достучаться?

М.СМИРНОВ: Ну, были же проповедники, который писали книги, выступали очень ярко – и на телевидении, и на радио. Тот же самый, допустим, убитый, кстати говоря, священник в 90м году, всем известный Александр Мень. Но он же не пропагандировал такую тотальную миссию, он не заставлял своих прихожан выходить на улицы, подходить к прохожим и, как это называет дьякон Андрей Кураев, навязчивые проповедники, навязчиво предлагать им принять православие, стать христианином. Для этого есть более тонкие и более интеллектуальные, я бы даже сказал, методы миссионерской работы. Вот такое миссионерство я уважаю. А вот то, что касается экстремальных видов деятельности проповедников, священников, я осуждаю.

Читайте так же:  Делопроизводство 2019 приказ

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Такая деликатность и приводит к тому, что побеждает та сторона, которая агрессивна, неделикатна.

Р.ЛУНКИН: Вы знаете, история пока не придумала других методов миссионерства. Поэтому любая миссия несколько отвязная, она неполиткорректная. И она в каком-то смысле агрессивная. Потому что когда апостол Павел проповедовал в ареопаге, это была тоже не очень корректная миссия. Хотя он начал с того, что вот, вы служите неведомому богу, а закончилось все тем, что перестали покупать статуэтки Артемиды, торговцы разорились, и его выгнали…

М.СМИРНОВ: Спасибо вам за просвещение и что вы нам Священное Писание цитируете…

Р.ЛУНКИН: И апостолы тоже приставали к людям на улицах.

М.СМИРНОВ: Но только, понимаете, мы сегодня живем в 21-м веке, и религия – это частное дело. И в силу этого я не могу допустить того, чтобы общественная безопасность нарушалась. Это, в конце концов, не я законодатель. Это наше законодательство российское.

Р.ЛУНКИН: В законодательстве, слава богу, пока нет такого положения.

С.СОРОКИНА: Но это некое действительно вторжение в частную жизнь. Скажите, а как к такого вида миссионерству относились непосредственно наши иерархи?

М.СМИРНОВ: Довольно сдержанно. При патриархе Алексии Даниил Сысоев вообще не пользовался какой-то особой популярностью. У него даже вообще уже были идеи и планы переехать в одну из среднеазиатских епархий, где у него было широчайшее поле миссионерской деятельности среди мусульман. В последнее время действительно он как-то вдруг активизировался. Может быть, это нашло поддержку, по крайней мере, в моральном плане. Потому что последнее время патриарх Кирилл активно говорит о внедрении православия в нашу жизнь, в общественную, личную и так далее. И, возможно, на этом фоне он как бы попытался достаточно активно реализовать свой миссионерский проект. В самом начале вы совершенно точно и справедливо сказали: миссионерство – это опасная профессия. И особенно когда ты выходишь не к беззащитным каким-то представителям племени папуа из Новой Гвинеи, а когда вы идете к мусульманам, вы же должны соблюдать определенную политкорректность или просто хотя бы человеческое уважение к их религиозным взглядам. Вы же когда едете в определенную мусульманскую страну, допустим, в Саудовскую Аравию, вы же не наденете крест сверху. Вас тут же остановят. Вы не сможете одеваться как-то фривольно. Потому что тоже есть понятие о том, что в исламских странах не принято ходить полуодетым, в неглиже, что иногда у нас существует на турецких курортах, хотя, собственно, турки тоже этим недовольны. То есть всяческое уважение к традициям и религии того народа, к которому ты обращаешься, заставляют нас это учитывать. А если нет, ну, тогда, соответственно, бывают и не очень адекватные ответы. И если еще учесть, что мы сейчас переживаем вполне такой, с одной стороны, православный клерикализм в стране, а с другой стороны, идет ответное усиление ислама, и у нас есть несколько полутора-двух тысяч обращенных русских мусульман, и вам достаточно зайти на один из исламских сайтов на русском языке и кликнуть просто «Я принимаю ислам», таким образом вы уже формально стали мусульманином…

С.СОРОКИНА: Как современно.

М.СМИРНОВ: Да, существует национальная организация русских мусульман, которая ставит своей задачей обращение русских в ислам. Есть большое количество женщин, особенно через брак это происходит, когда они тоже обращаются в ислам. То есть понятно, что этот проект вполне мог бы быть мирным и спокойным – если человек просто выбирает ту или иную веру. А когда начинается массовое обращение, это вызывает соответствующее раздражение у верующих, у религиозных людей, и не только, может, у официального муфтиата, который, как правило, только реагирует, говорит: почему православным можно освящать знамена, ракеты, корабли ВМФ, почему нам нельзя? Ведь в армии же сейчас большинство служит мусульман. Тогда они как-то реагируют. Но в принципе, надо сказать, что какой-то статус-кво или консенсус, который существовал с 90-х годов у РПЦ и исламских организаций в России, да, пожалуй, и в Средней Азии, он нарушен сегодня вот этим самым явлением, этим страшным трагическим событием. Почему? Потому что как с той, так и с другой стороны началось это массовое обращение. Ну а если еще учесть, что мы ведем контртеррористическую операцию и постоянно у нас война, будем прямо говорить, на Северном Кавказе, которая иногда выплескивается и на территорию города Москвы, Московской области – сколько произошло терактов, и если они мотивированы исламом, если они как вызов светскому обществу, потому что для представителей т.н. чистого ислама ни одно демократическое государство не легитимно, они хотят жить по законам шариата, они хотят, в конце концов, как это написано на сайте «Ханифа», исламистский сайт, которому тоже можно найти любому пользователю и увидеть фотографии боевиков, увешанных оружием, с указательным пальцем вверх, которые указывают на то, что вы единобожник, почитаете только единого бога, вы можете там услышать, увидеть, прочитать призывы к тому, чтобы создать халифат «Руссия» или «Русня», как они называют.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: По тому, что вы рассказываете, мусульмане ведут себя достаточно агрессивно.

М.СМИРНОВ: Ну, я считаю, что не стоит все вот так вот на одну сторону валить. Я считаю, что виноваты обе стороны, которые своими действиями со стороны религиозных лидеров, которые не могут управлять своей паствой, достаточно контролируя их, приводят вот к таким последствиям.

С.СОРОКИНА: Несколько минут до новостей середины часа. Я хотела вернуться непосредственно к трагической гибели Даниила Сысоева. Сразу после его гибели все вспомнили про то, что у него жена и трое детей, и его жена, Юлия Сысоева, тоже молодая женщина, некоторое время назад написала книгу «Записки попадьи». Я еще тогда подумала – надо же, какая современная форма общения с окружающим миром. Довольно интересная книга с деталями жизни жен священников. И сразу после гибели отца Даниила было ее интервью на одном из телеканалов, и она вела себя очень так, сдержанно, четко, говорила, что отец Даниил погиб за веру, без всяких там рыданий, безо всего. Такая тоже стойкая у него жена.

М.СМИРНОВ: Нет, ну надо только уважать, собственно говоря, его глубокую веру, его совершенно просто, я бы сказал, приверженность до гибели, до крови вере в Христа, в его заповеди. Это, конечно, распространяется на его окружение, на его семью, прежде всего, наверное, на жену и детей. Но это только помогает нам понять его мотивацию. При этом это совершенно не меняет сути вопроса, потому что, как заявили представители Следственного комитета уже почти в самом начале расследования, основным мотивом его убийства является его религиозная деятельность. Это я сейчас цитирую по сообщениям новостных лент. Соответственно, мы и должны рассматривать, а что же послужило причиной тому.

Р.ЛУНКИН: Все-таки те люди, которые сейчас обвиняют отца Даниила в том, что он оскорблял мусульман и оскорблял ислам, они скорее не читали и не вчитывались в его книги, в его проповеди и вырывают из контекста очень много таких фраз, которые действительно звучат некорректно и недипломатично по отношению к исламу.

С.СОРОКИНА: Как вырывают из контекста?

М.СМИРНОВ: Его эти заявления разве политкорректны?

Р.ЛУНКИН: Понимаете, его заявления, проповеди не были каким-то памфлетом или листовкой, которую он распространял. Это богословская дискуссия, богословский спор. Он имел право говорить о том, что бог мусульман, по его представлениям, не православный бог. Он не идентичен православному богу.

С.СОРОКИНА: Это-то никто не спорит, что это не православный бог, но, по-моему, он говорил нечто другое.

Р.ЛУНКИН: Что у православных совершенно другое представление о боге.

М.СМИРНОВ: Хорошо. А как же выступления православных богословов о том, что у нас одна религия, что мы основаны на том же Священном Писании Ветхого и Нового Завета, что Коран, собственно говоря, имеет те же персонажи

Р.ЛУНКИН: По этому поводу тоже разные точки зрения существуют.

С.СОРОКИНА: Одно дело – если это в рамках богословского диспута, а другое дело – когда это на более широкую публику и не только со своими собратьями.

Р.ЛУНКИН: Понимаете, я не согласен с тем, что нарушен какой-то определенный баланс. Потому что, на самом деле, и русский ислам, и вот эти ваххабитские экстремистские группировки в России, и миссионерство РПЦ, которое сейчас активно поддерживает патриарх Кирилл, оно развивалось как бы подспудно. Была какая-то дипломатия церковная, которая не позволяла подняться и выступить таким людям, как Даниил Сысоев. Но при этом это все развивалось, это все должно было прорваться рано или поздно.

С.СОРОКИНА: С этим я не спорю. Тем более, была еще советская традиция, когда священникам в принципе нельзя было высовываться дальше церковной ограды. Наверное, это играло роль…

Р.ЛУНКИН: Теперь Кирилл призвал к этому, но он как раз и, естественно, получил таких священников, таких ярких людей. Но вот эти миссионеры есть ведь в разных конфессиях. Есть католики и протестанты, те же самые баптисты, пятидесятники, которые активно проповедуют. И, к примеру, старообрядцы приходят тоже в дома, в другие церкви, проповедуют активно, участвуют в спорах.

С.СОРОКИНА: Сейчас мы остановимся, потому что наступило время новостей середины часа. Мы прервемся буквально на 2-3 минуты. Я напоминаю, что это программа «В круге СВЕТА». Мы говорим о миссионерстве, о том как разные конфессии продвигают свою веру среди сограждан. У нас здесь Марк Смирнов и Роман Лункин. И сразу после новостей середины часа мы продолжим разговор и ответим на ваши вопросы.

С.СОРОКИНА: Ну, еще раз здравствуйте. Это программа «В круге СВЕТА». Здесь Юрий Кобаладзе, Светлана Сорокина. И Марк Смирнов, главный редактор газеты «НГ-религии», и Роман Лункин, директор Института религии и права. Мы сегодня говорим о миссионерстве и о том, как разные конфессии продвигают свою веру среди наших сограждан. Говорим мы, конечно же, в связи с трагической гибелью отца Даниила Сысоева, здесь, в Москве, прямо в храме он был убит. И вот я прочитала вопросы, которые вы присылаете в смс-сообщениях – напоминаю телефон – 970 4545, и несколько просто пометила для того, чтобы на них ответить. Итак, кто из вас знаком с блогом отца Даниила? Он вел его.

М.СМИРНОВ: Я позволю себе вас немножко познакомить с некоторыми фрагментами из его ЖЖ. Ну вот за 9 октября его пост, то есть послание, так и называется – «Добрые мусульмане!»: «А у меня опять новость. Сегодня, вы будете смеяться, но мусульмане опять пообещали меня убить. Теперь уже по телефону. Ну надоело. Уже 14-тый раз. Я уже привык, а то раньше это напрягало. А так Бог не выдаст, ислам не съест». Пропускаю все сочувственные реплики прихожан, которые говорят «Спаси вас Господи, батюшка» и так далее. Ответ: «Все-таки дикий они народ . Спаси вас Господи», — это отвечает корреспондент. Священник, Сысоев, отвечает: «Обычные язычники, сидящие во тьме. Жаль их. И даже разговаривать ведь о вере не захотели». Ответ: «Самая мирная религия, ага», то есть ироническая такая реплика. Ответ: «Да, мир наш — это когда все оппоненты без головы. И что интересно, уже который год мусульмане бояться продолжить диспуты. Я им поставил условие — следующий диспут о Мухаммеде. И ведь никто не захотел!» Нашелся только один человек из громадного списка ответов в этом блоге, который говорит: «А почему вы решили, что это мусульмане? Да даже если и мусульмане… Большинство преступлений в России совершается вполне канонично крещенными людьми. Никто же не говорит, что их совершают христиане». Вот я прерываю цитаты на этом месте. Вот давайте сами подумаем, на этот вопрос ответим: оскорбительны эти вещи или нет?

С.СОРОКИНА: Оскорбительны. «Бог не выдаст, ислам не съест».

М.СМИРНОВ: Или, допустим ,призыв к обсуждению личности пророка Мухаммеда. То есть ясно, что в своей проповеди он не считал его за пророка, он называл его лжепророком, он доказывал, что ислам – это не истинная религия. С точки зрения мусульманского права, человек, который оскорбляет ислам и пророка – вспомним Салмона Рушди, — он, простите меня, это не я придумал, это закон шариата, преступник, и его надо убить. Поэтому – что мы можем сказать? Например, его книга, правда, он написал там только одну статью – «Православный ответ исламу», а другая книга, это уже его – «Брак с мусульманином», они тоже направлены на то, чтобы русские женщины не выходили замуж за представителей ислама. И, конечно, они все наполнены инвективами, выражаясь проще, какими-то обидными репликами или упреками в адрес ислама как религии. поэтому его деятельность была экстремальной.

С.СОРОКИНА: Вы не согласны, Роман?

Р.ЛУНКИН: Все-таки блог отца Даниила Сысоева и его книга «Брак с мусульманином», это одна из самых известных книг его именно потому, что он вызвала гнев в мусульманской среде, и, в частности, многие мусульмане подали иски в суд с просьбой признать эту книгу экстремистской. Я читал эту книгу. И, безусловно, там есть оскорбительные высказывания и формулировки в адрес мусульман. Однако я как социолог и религиовед, который постоянно имеет дело с верующими людьми, все-таки считаю, что у каждого религиозного деятеля, особенно у яркого миссионера, должно быть право сказать о том, что – я считаю такую-то веру не истинной, а свою истинной. И, например, то, что пророк Мухаммед для меня является лжепророком, миссионер имеет право сказать. Другой вопрос – какими словами он это говорит.

С.СОРОКИНА: Не оскорбляя чувства других.

М.СМИРНОВ: Скажите, а религиозный мир, то есть отсутствие войны в России на религиозной почве, это важнее, чем заявления о том, что Мухаммед лжепророк?

С.СОРОКИНА: Так это проявление собственного отношения.

М.СМИРНОВ: Что для вас важнее? Вы работаете с верующими, вы защищаете их, вы правозащитник больше, чем религиовед.

С.СОРОКИНА: Мир важнее?

М.СМИРНОВ: Так вот, вы мне скажите, что важнее – религиозный мир в стране или гражданская война на религиозной почве?

Р.ЛУНКИН: Я полагаю, что религиозный мир возможен только через открытую дискуссию, потому что слова, мысли, идеи…

С.СОРОКИНА: Не ответили.

Р.ЛУНКИН: …отца Даниила отражают то, что думают на самом деле многие православные, то, что думает христианский мир в Европе.

М.СМИРНОВ: Вы возьмите Бейрут, который разделен на анклавы воющие, использующие оружие, когда мусульмане с христианами воюют. Вы хотите, чтобы в нашей стране тоже был вот такой вот мир, разделенный на анклавы?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не хотим, но ваши оппоненты скажут: ну вот вы такой миролюбивый, вы за мир, а вот смотрите, что они делают – не применяя артиллерию, они обратили в ислам тысячи людей, они запрещают русским женщинам выходить за мусульман, они делают то, другое. Как реагировать?

М.СМИРНОВ: Реагировать должно государство и гражданское общество.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Не реагирует.

М.СМИРНОВ: Вот надо, чтобы реагировало.

Р.ЛУНКИН: Любой запрет вот таких активных форм миссии… конечно, не надо врываться в дом, но активно проповедовать – вот на это религиозные организации должны иметь право. И эти методы они как раз лучше всего понимают.

М.СМИРНОВ: Я думаю, вы больше защищаете протестантов. Эти методы все – как раз наших протестантов, которые готовы с Библией в руках броситься на дзот, как Александр Матросов, а мы хотим, чтобы они жизнь свою сохранили.

М.СМИРНОВ: Чтобы они не привносили в нашу жизнь того аспекта враждебности на религиозной почве, который такая проповедь порождает.

С.СОРОКИНА: Я хочу успеть еще несколько вопросов задать. «Правда ли, — спрашивают нас, — что отец Даниил считал не православных, то есть католиков и протестантов, не христианами вообще?»

Р.ЛУНКИН: Безусловно, отец Даниил считал, что все не православные религии – это сектанты, это еретики. В этом он был фундаменталистом веры. При этом очень многие сейчас забывают, что он раздражал националистов. Поскольку огромный резонанс вызвала его фраза о том, что России за гробом нет, что на самом деле он должен всем проповедовать, что нельзя себя считать только русским монархистом и на этом успокоиться. Он так же относился ко всем конфессиям…

С.СОРОКИНА: То есть у него демаркационная линия шла по вере. У каждого свое распределение. При этом любой из другой веры – враг.

Р.ЛУНКИН: Но если государство такую веру запрещает или запрещает проповедовать таким образом, оно загоняет веру в подполье, и тогда происходит взрыв этого религиозного мира. И тогда любые меры государственные на жесткое ограничение религиозной деятельности взрывают религиозный мир.

Читайте так же:  Требования к первой квалификационной категории педагогических работников

С.СОРОКИНА: Ничего себе ограничения! У нас уже в школах сейчас будут основы религии преподавать с весны. Не знаю, правда, кто и как. А вот это, кстати, нас спрашивают тоже. Это не вид миссионерства – вторжение уже в школьную жизнь?

Р.ЛУНКИН: А вот светская школа – это совершенно другой пример. Потому что если Основы православной культуры придут в школы, то тогда класс будет разделен на верующих православных, не православных, сочувствующих и тех детей, родители которых просто своих детей запишут в православный класс. И также будут преподаваться Основы православной культуры, как Закон Божий.

С.СОРОКИНА: То есть сразу дети, начиная с 4-го класса, узнают, кто по национальности есть кто. Вот сразу. Да? Так мы учились до 10-го, как сейчас помню, и я, честно говоря, себе слабо представляла, кто у нас в классе какой национальности. Уже потом, во взрослом состоянии, как-то вспоминаючи, мы друг друга идентифицировали. А в школе этого даже не соображали. А здесь у нас с 4-го класса все узнают: вот мы тут сообщество православных, а вот это у нас евреи…

М.СМИРНОВ: Это Ваня, это Зява, а это Рашиль.

С.СОРОКИНА: Это хорошо?

Р.ЛУНКИН: В светской школе это, безусловно, плохо. Для детей это плохо, потому что это деформирует детский мир.

С.СОРОКИНА: Мне тоже так кажется.

Р.ЛУНКИН: Гармоничный, единый мир сразу разваливается.

С.СОРОКИНА: Да. Вот нафига, скажите мне, пожалуйста.

М.СМИРНОВ: Мне кажется, что мы должны немножко по-другому поставить вопрос и некоторые акценты. Ну вот, допустим, Роман Лункин боится, что государство возьмет на себя функцию такого охранителя спокойствия, порядка и общественной безопасности в нашей стране.

Р.ЛУНКИН: Я боюсь, что вы призываете запретить все.

М.СМИРНОВ: Допустим, так. Но давайте подумаем – а где же роль религиозных лидеров? Почему они сами не хотят найти консенсус, соблюдать этот статус-кво, не могут договориться сесть за стол? Те же религиозные советы, которые у нас были созданы и существуют. Или вспомнить советское время, когда проводились миротворческие конференции, когда в борьбе за мир объединялись представители всех религий Советского Союза и выступали за разоружение, против размещения ракет средней дальности в Европе и так далее. Или – за священный дар жизни проводились конференции. Они все сидели за одним столом. Как только ушла советская власть, начальство ушло, как писал Розанов, вдруг неожиданно выяснилось, что общей базы, общей платформы для межрелигиозного диалога нет. Но почему сейчас, в условиях, когда мы понимаем, что религиозному миру что-то угрожает и угроза серьезная, почему религиозные лидеры не могут сесть за стол и договориться? Потому что если не соблюдать вот этот определенный статус-кво, не запрещая каждому человеку выбирать веру, принимать то или иное вероисповедание, это его личное право, но не вести массовую миссионерскую деятельность хотя бы среди традиционных религий в России – ислам, буддизм, иудаизм?

С.СОРОКИНА: Для того, чтобы хрупкое равновесие не нарушать.

М.СМИРНОВ: Да, чтобы соблюдать это хрупкое равновесие.

Р.ЛУНКИН: Вы, возможно, не знаете, но все-таки церковные деятельности и патриарх Кирилл встречаются, ведут вот эти беседы богословские…

М.СМИРНОВ: И о чем они говорят, расскажите нам.

Р.ЛУНКИН: Они говорят о мире, об экуменизме, о сотрудничестве между традиционными религиями. Это, безусловно, происходит. Однако на низовом уровне этот религиозный мир всегда будет клокочущим вулканом. И нельзя запретить все, что происходит там.

М.СМИРНОВ: Почему священник не может формировать взгляды своего прихода и говорить, что убивать вообще невозможно, о том, что нужно действительно мир сохранить в этой стране?

С.СОРОКИНА: И об уважительном отношении к вере других.

М.СМИРНОВ: Он точно так же будет цитировать Библию, Коран, если захочет, но почему-то мы этого не слышим.

С.СОРОКИНА: Марк, еще вопросы хочу успеть. Появилась и активно обсуждаемая версия о сектантах, против которых тоже вроде как выступал отец Даниил и работал с жертвами этих самых сект. Насколько вам кажется эта версия реальной? Не то что версия – насколько он действительно реально боролся с сектантами и насколько сильны сегодня секты?

Р.ЛУНКИН: Меня эта версия больше всего возмутила, потому что сразу стали говорить о сектантах, на каких-то каналах стали говорить о том, что отец Даниил занимался со свидетелями Иеговы и адвентистами, даже где-то сказали, что это они могли что-то сделать. И при этом никто не подумал, что оскорбили тысячи людей, которые ходят в эту адвентистскую церковь в России, и это вполне уважаемая христианская протестантская церковь. Отец Даниил занимался сектантами и проповедовал им, но делал это уважительно. Я вот знаю пример, как он приехал в Саратов. Это было буквально летом. И разговаривал с пятидесятником, пришел в пятидесятническую церковь. Они никого не оскорблял. И эти протестанты, пятидесятники, поняли, что он уважительно к ним относится. Хотя он говорил о том, что их богослужение – это некое бесовское наваждение, с точки зрения православия. Что они еретики, что они не спасутся.

М.СМИРНОВ: Ну вот видите.

Р.ЛУНКИН: Но это нормально. Это должен говорить убежденный верующий. Это нельзя запретить. Вы не заставите всех говорить только о мире.

С.СОРОКИНА: Со сторонниками сект он тоже работал. Да? А у нас спрашивают из Липецка: «Как вы относитесь к неоязыческому движению в свете сегодняшнего разговора? Какое место в духовной жизни оно, по вашему, занимает?»

М.СМИРНОВ: Ну, это одна из подверсий, которая могла бы быть рассмотрена. Действительно, в России очень сильное неоязыческое и, можно сказать прямо, нацистское движение, которое использует язычество как знамя, как символ. На самом деле, это люди, которые вполне исповедуют национал-социалистические взгляды.

Р.ЛУНКИН: Ну, там есть безобидные язычники, а есть националисты.

М.СМИРНОВ: И даже последние события – с убийством адвоката Маркелова и с тем, что сейчас задержаны и арестованы люди, которые дали признательные показания, будем ждать, конечно, суда и конца следствия, но они все входили в такие националистические организации. То ли это РНЕ, хотя Баркашов отрицает свою причастность, то ли это «Русский образ». Это все русские национальные организации, которые, может быть, считают, что не надо обращать мусульман в православие, и они могли каким-то образом тоже расквитаться с этим священником. Но что касается сектантов, и тут, собственно говоря, это все надо поставить в кавычки, речь идет, конечно же, либо о новых религиозных движениях, либо о протестантских религиозных организациях в России – адвентисты, пятидесятники, баптисты, наконец. Понимаете, у любого следствия всегда есть понятие – вот похоже на чей-то след или нет. В данном случае, когда мы говорим об этих организациях, то здесь нет и не может быть никакого следа, потому что в мировой практике никогда эти организации подобных преступлений не совершали. Это не их почерк. Поэтому здесь все попытки еще кого-то найти…

С.СОРОКИНА: Александр пишет: «Агрессивное славянское язычество и секты православного толка идут рука об руку с молодежным неонацизмом». «Что предпринимает РПЦ?»

Ю.КОБАЛАДЗЕ: То есть Марк за мир, Роман за мир, но не любой ценой.

Р.ЛУНКИН: Да, не любой ценой. Потому что то, что предлагает Марк, взорвет этот мир рано или поздно. И уже сейчас взрывает. Министерство юстиции предлагало свои поправки к закону о свободе совести, чтобы регулировать миссионерскую деятельность. И всех это перепугало, в том числе и Московскую патриархию. Потому что у каждого проповедника хотели спрашивать документ, от какой он церкви, от какой организации. А если нет документа, тогда штраф, сразу в милицию.

С.СОРОКИНА: Нам пишут: «Отец Александр Мень никогда не говорил плохо о других конфессиях. Он нес веру в Христа всей своей жизнью». Вот про уважительность.

Р.ЛУНКИН: Отец Александр Мень все-таки был человеком другого богословского направления. Он же и либерал в какой-то степени, и экуменист. А отец Даниил – это консерватор-фундаменталист, который выступает за фундаментальные основы веры. То есть истина только у меня и в моей церкви. Это нельзя запретить.

М.СМИРНОВ: Кстати, мы не говорим еще о его политических взглядах, а он был достаточно радикален и к нынешнему государству, и к правящему строю. Он режим Ельцина, Путина совершенно громил в своих блогах. Мы еще об этом не сказали. То есть его радикализм был не только религиозный, но и политический.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: А к чему он призывал политически?

М.СМИРНОВ: К какому-то возвращению к монархии, к православию…

Р.ЛУНКИН: Но его политические взгляды были парадоксальные. Потому что он вроде бы был консерватором, который выступал за православное государство в византийском стиле, но при этом отрицал русскую монархическую идею, так как считал, что поклонение одной династии – это тоже своего рода язычество и отступление от православия. И говорил он о том, что союз России и исламского мира тоже невозможен. И что противостояние с Америкой, что Америка – это наш враг, это скорее миф, чем реальность. То есть в нем сочеталось нечто такое ультраконсервативное, что на самом деле развивалось именно в демократическом контексте. Потому что и свою проповедь среди мусульман он также оправдывал тем, что он же в рамках демократических ценностей выступает, он не призывает их ни куда-то отвозить, ни убивать. Он признает, что они нормальные, хорошие граждане, законопослушные, но вот вера его такова.

С.СОРОКИНА: Ну вот смотрите, нам уже пишут: «Ислам разрешает убить за веру, когда все другие методы полностью исчерпаны. То же в иудаизме. Да и в православии война за веру предусмотрена в крайнем случае», — пишет Алекс. Вот пожалуйста.

Р.ЛУНКИН: Очень многих миссионеров, так же, как и отца Даниила, убивали в Дагестане, на Северном Кавказе, те же самые баптисты и пятидесятники, которые там проповедовали, и в странах Средней Азии. Вот отец Даниил хотел как раз в Киргизии устроить один из центров православной миссии, потому что полагал, опять же, на примере протестантской миссии там, что этот народ готов к принятию христианства.

Р.ЛУНКИН: Ну, киргизский народ, республики Средней Азии.

М.СМИРНОВ: Его просили просветить их светом Христовой истины?

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Он миссионер же, он не спрашивает.

С.СОРОКИНА: Скажите, а сколько у нас собственно верующих в России сейчас – православных, воцерквленных, по-настоящему верующих?

Р.ЛУНКИН: По моим подсчетам, поскольку я участвовал в проекте и путешествовал по всей России, получается, что где-то 10-15% от тех, кто называет себя православными. Это получается, где-то 5-10 миллионов человек. При этом 80% могут называть себя православными. Но у социологов получается, что те люди, которые называют себя православными, они в то же самое время могут не верить в воскресение, могут не ходить к причастию, не верить во Христа, не знать о Боге и быть более всего зашоренными в рамках стереотипов типа черных кошек, астрологии, «Малахов+» и так далее. Вот все это перемешивается в сознании.

Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, это черта национального характера.

С.СОРОКИНА: Ну и сколько получается – миллионов пять у нас воцерквленных и знающих более или менее службу?

Р.ЛУНКИН: Точно это определить невозможно, потому что чем больше ставишь вопросов, тем уменьшается количество верующих.

С.СОРОКИНА: В этом смысле мусульманское население в вере более продвинутое, более сплоченное, более, так скажем…

М.СМИРНОВ: Те, кто действительно исповедуют ислам как религию, а не как ощущение себя причастным к нации, которая традиционная исламская, среди них, конечно, очень высокий религиозный подъем ощущается, они стараются соблюдать все законы шариата, они совершают намаз, читают и изучают Коран, арабский язык. То есть, можно сказать, что некоторая степень сознательности тоже присутствует, особенно среди новообращенных, и, кстати, среди русских новообращенных такой подъем ощущается. Но, конечно, при этом существуют миллионы людей, которые, будучи просто татарами или азербайджанцами или дагестанцами, остаются светскими людьми и вспоминают о своей принадлежности к исламу только во время рождения ребенка или похорон или какого-нибудь там праздника.

С.СОРОКИНА: Так же, как многие русские на Пасху – к церкви со свечкой. Скажите, ну тогда получается, цифры, наверное, где-то сопоставимые собственно верующих – мусульман и православных?

Р.ЛУНКИН: Да, безусловно. Сопоставимые.

М.СМИРНОВ: Ну если брать соотношение большего числа граждан русской национальности и меньшего числа различных национальностей, исповедующих ислам, то приблизительно то же самое будет.

Р.ЛУНКИН: Но для меня удивительно, что очень многие не хотят понимать того, что в России религиозность чрезвычайно многообразная, и все зависит от регионов. Например, самым мусульманским регионом считается Северный Кавказ, и наибольший процент верующих мусульман, которые ходят в мечеть, это Дагестан и Чечня. Есть также Поволжье, Нижегородская область, где огромное татарское мусульманское население. Но, например, российские регионы, которые традиционно считаются православными, тоже не совсем православные. На Дальнем Востоке, на Урале, во многих регионах Сибири, например, число протестантских общин сравнялось с числом зарегистрированных православных приходов. Это феномен, который уже сейчас развивается и также когда-нибудь прорвется. У нас изменился религиозный состав регионов.

М.СМИРНОВ: Хотелось бы понять, мусульмане в количественном отношении – открытие мечетей, увеличение числа общин – это происходит? Не протестанты в России, а…

Р.ЛУНКИН: На Северном Кавказе – да.

М.СМИРНОВ: Нет, а в Сибири.

С.СОРОКИНА: В самом теле России.

М.СМИРНОВ: Да. Увеличивается количество общин мусульманских или нет?

Р.ЛУНКИН: Ну, в самой России, я бы сказал, что такого массового явления не происходит. Только в тех регионах, областях, где традиционно проживают мусульмане.

С.СОРОКИНА: Последний, наверное, вопрос, который успею задать. Елена из Питера говорит: «А что же делать атеистам? Это мы уже в подполье». Да нет, Елена, ну что вы. Не такое уж у нас верующее население, как мы выяснили.

Р.ЛУНКИН: У нас есть Конституция, где написано, что у нас светское государство и все имеют права.

С.СОРОКИНА: Так что не бойтесь. Единственное, что действительно как-то напрягает, скажу это слово, это, конечно, с 4-го класса религиозное образование в школах. Меня оно очень тревожит. В том смысле, что я не понимаю, каким образом это будет производиться, кто будет учить, чему будут учить и не произойдет ли то самое расслоение в младшем школьном возрасте по религиозному признаку. Меня это очень-очень как-то пугает, так скажем. Ну, собственно говоря, время наше вышло. Я напоминаю, что сегодня мы здесь говорили о миссионерстве, о том, что сегодня происходит в религиозной жизни в нашей стране. Говорили в связи с трагическим событием – убийством отца Даниила Сысоева здесь, в храме, прямо в Москве. И говорили с Марком Смирновым, главным редактором газеты «НГ-религии», и Романом Лункиным, директором Института религии и права. До встречи через неделю. Спасибо вам за внимание. Всего доброго, до свидания.

Еще статьи:

  • Как оформить кредитную карту visa mastercard Оформление платежных карт Платежные карты Rietumu могут получить как резиденты Латвии, так и нерезиденты; можно оформить карту на частное лицо или на компанию; карта может быть как с кредитным лимитом, так и без него. Любой клиент Банка может оформить счет карты без обеспечения в виде […]
  • Налог на транспорт расчет в рк Налог на транспорт в 2018 году. Оплата налога онлайн Самостоятельный расчет транспортного налога на 2018 год можно произвести с помощью онлайн сервиса Комитета Государственных Доходов МФ РК по адресу kgd.gov.kz/ru/calc/transports. Оплатить налог за автотранспорт через интернет можно с […]
  • Как увидеть штраф гибдд Оплата штрафа ГИБДД онлайн Оплата штрафов онлайн займет всего пару минут. Никаких долгих регистраций и подтверждений. Вы получите квитанцию об оплате по электронной почте, копия квитанции сохранится в личном кабинете. Мы гарантируем, что штраф, оплаченный через наш сервис, будет успешно […]
  • Швейцария налог на недвижимость Налоги на недвижимость в Швейцарии Налоги при покупке недвижимости: Сбор за передачу прав собственности на землю в размере до 4% от стоимости жилья. Может различаться в зависимости от особенностей законодательства каждого кантона; Оплата нотариальных расходов – около 1% от общей суммы […]
  • Карта почты россии оформить «Почтовая карта» банка «Русский Стандарт» и Почты России «Почтовая карта» – совместная карта Почты России и банка «Русский Стандарт». Поддерживается международной платежной системой MasterCard Worldwide и выпускается только в категории Unembossed. Предназначена для совершения платежей и […]
  • Как оформить карточку в втб 24 Дебетовые карты Дебетовая Мультикарта ВТБ Cash back до 10% Процент на остаток по карте до 6% 0 руб. за снятие наличных и онлайн-переводы на карты других банков Мультикарта ВТБ Visa с символикой Чемпионата мира по футболу FIFA ™ Дизайн от Visa с тематикой Чемпионата мира по […]