Полный или частичный отказ прокурора от обвинения

Определение Конституционного Суда РФ от 10 февраля 2016 г. № 226-О “По запросу Курганского областного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 246 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи Н.В. Мельникова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение запроса Курганского областного суда, установил:

1. В своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации Курганский областной суд оспаривает конституционность части восьмой статьи 246 УПК Российской Федерации, регламентирующей участие обвинителя в судебном разбирательстве и устанавливающей, что государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может изменить обвинение в сторону смягчения путем исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих наказание, путем исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму Уголовного кодекса Российской Федерации, если деяние подсудимого предусматривается другой нормой этого Кодекса, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте, либо путем переквалификации деяния в соответствии с нормой этого Кодекса, предусматривающей более мягкое наказание.

Как следует из запроса и приложенных к нему материалов, в производстве Курганского областного суда находится уголовное дело по апелляционному представлению прокурора на приговор Лебяжьевского районного суда Курганской области от 28 августа 2015 года, которым гражданин С. осужден за совершение преступления, предусмотренного пунктом «б» части второй статьи 158 УК Российской Федерации (кража, совершенная с незаконным проникновением в помещение). Общий ущерб, причиненный содеянным, составил 1724 рубля.

Суд первой инстанции, постановляя приговор, не согласился с заявленной в ходе судебного заседания позицией государственного обвинителя, который полагал необходимым изменить квалификацию совершенного подсудимым преступления на более мягкую и признать его виновным по части первой статьи 158 УК Российской Федерации (кража без отягчающих обстоятельств). Обосновывая свою позицию, государственный обвинитель указал, что отсутствует признак незаконного проникновения в помещение, поскольку дом, где совершено хищение, был непригоден для проживания, без освещения и части остекления. Суд же основывался на факте нахождения там имущества, представлявшего ценность для потерпевшего, и на том, что данное строение отвечало признакам помещения применительно к пункту «б» части второй статьи 158 УК Российской Федерации.

Приговор был обжалован прокурором в апелляционном порядке в связи с тем, что суд первой инстанции вышел за пределы обвинения, измененного государственным обвинителем во время судебного разбирательства (часть восьмая статьи 246 и статья 252 УПК Российской Федерации). Суд апелляционной инстанции постановлением от 15 октября 2015 года приостановил производство по уголовному делу и обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующим запросом.

По мнению заявителя, часть восьмая статьи 246 УПК Российской Федерации противоречит статьям 10 и 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой содержащиеся в ней положения по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, наделяют изменение государственным обвинителем обвинения свойством обязательности для судов первой и апелляционной инстанций, предопределяя безусловное принятие ими решения о квалификации инкриминируемого подсудимому преступления в пределах измененного обвинения и исключая его квалификацию — в целях правильного применения уголовного закона — вопреки позиции государственного обвинителя в рамках ранее предъявленного, а не измененного обвинения.

2. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации как правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанностью государства; права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (статья 1, часть 1; статья 2; статья 17, часть 1; статьи 18 и 118); в Российской Федерации гарантируется государственная, в том числе судебная, защита прав и свобод человека и гражданина, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, а решения и действия (или бездействие) органов государственной власти и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (статья 45; статья 46, части 1 и 2).

В силу статей 46-52, 118 (части 1 и 2), 123 (часть 3) и 126 Конституции Российской Федерации судебная функция разрешения уголовного дела и функция обвинения должны быть строго разграничены, каждая из них возлагается на соответствующие субъекты. Возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами, а в предусмотренных законом случаях — также потерпевшими. Суд же, осуществляющий судебную власть посредством уголовного судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, в ходе производства по делу не может становиться ни на сторону обвинения, ни на сторону защиты, подменять стороны, принимая на себя их процессуальные правомочия, а должен оставаться объективным и беспристрастным арбитром (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года № 18-П).

3. Обвинение представляет собой утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством порядке (пункт 22 статьи 5 УПК Российской Федерации), оно должно быть закреплено в процессуальном документе и подтверждено доказательствами. Совокупность установленных по уголовному делу фактов, которые свидетельствуют о совершении обвиняемым общественно опасного и противоправного деяния как основании его уголовной ответственности, составляет объем обвинения. Обвинение отражает фактические обстоятельства преступного деяния и указывает на конкретные признаки состава преступления в том виде, в каком они установлены органами предварительного расследования и сформулированы в специальном процессуальном документе (постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном постановлении).

Исходя из части второй статьи 252 УПК Российской Федерации изменение обвинения в судебном разбирательстве, в том числе государственным обвинителем, допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Нормы уголовно-процессуального законодательства, которые регулируют порядок и правовые последствия изменения государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения, неоднократно были предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.

Так, в Постановлении от 20 апреля 1999 года № 7-П Конституционный Суд Российской Федерации указал следующее. Конституция Российской Федерации в статье 49 провозглашает принцип презумпции невиновности, в силу которого каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (часть 1). Данное конституционное требование в совокупности с принципом состязательности сторон судопроизводства, закрепленным статьей 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предполагает, что суд вправе устанавливать виновность лица лишь при условии, если доказывают ее органы и лица, осуществляющие уголовное преследование. Поскольку, по смыслу статей 118 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение, то не устраненные ими сомнения в виновности обвиняемого, согласно статье 49 (часть 3) Конституции Российской Федерации, толкуются в пользу последнего. Таким образом, если органы уголовного преследования не смогли доказать виновность обвиняемого в полном объеме и тем более если прокурор и потерпевший отказались от поддержания обвинения в суде (полностью или частично), то это должно приводить — в системе действующих уголовно-процессуальных норм при их конституционном истолковании — к постановлению в отношении обвиняемого оправдательного приговора или обвинительного приговора, констатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном деянии.

В дальнейшем Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел ходатайство Генерального прокурора Российской Федерации, в котором в рамках разъяснения названного Постановления прямо ставились вопросы: возможно ли рассматривать обвинительное заключение как процессуальный документ, не имеющий никакого правового значения для суда, в случае отказа прокурора от обвинения и вправе ли суд в случае доказанности представителем государственного обвинения виновности подсудимого в совершении преступления дать иную, отличную от предложенной стороной обвинения, юридическую оценку деяниям подсудимого, если это связано с необходимостью применить более строгий закон, чем предложил государственный обвинитель? Отвечая на эти вопросы, Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 5 июля 2000 года № 150-О подчеркнул: отказ прокурора и потерпевшего от поддержания обвинения в суде означает, что обвинительное заключение в целом или в соответствующей его части не может более определять основу и пределы судебного рассмотрения уголовного дела; при изменении государственным обвинителем квалификации деяния суд в соответствии с позицией государственного обвинителя постановляет обвинительный приговор, констатирующий виновность в менее тяжком преступлении.

Данная правовая позиция получила свое развитие в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года № 18-П по делу о проверке конституционности — в связи с запросами судов общей юрисдикции, в том числе Курганского областного суда, и жалобами граждан — положений уголовно-процессуального законодательства, которыми, в частности, определяются последствия отказа государственного обвинителя от обвинения или его изменения в сторону смягчения при рассмотрении уголовного дела в суде. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что правовые позиции, ранее высказанные им применительно к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР, восприняты законодателем и закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, введенном в действие в 2002 году: по смыслу его статьи 246, полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства либо изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом соответствующего решения. Конституционный Суд Российской Федерации пришел также к выводу, что отказ от обвинения и его изменение в сторону смягчения требуют мотивированного обоснования, поскольку мотивированность решения предполагает возможность его последующей проверки, и что вынесение судом решения, обусловленного такой позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты, законность же, обоснованность и справедливость данного решения возможно проверить в вышестоящем суде.

Читайте так же:  Приказ об учетной политике пример 2019

Аналогичный подход был применен и в отношении запроса Курганского областного суда, в котором ставился вопрос о неконституционности части седьмой статьи 246 и пункта 2 статьи 254 УПК Российской Федерации в той мере, в какой они обязывают суд, основываясь на позиции по делу государственного обвинителя, признать подсудимого виновным в пределах измененного обвинителем обвинения. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, отказывая в принятии запроса к рассмотрению Определением от 14 декабря 2004 года № 393-О, непредоставление суду полномочий, выходящих за рамки осуществляемой им функции правосудия, в том числе полномочия принимать решение в пределах сформулированного в обвинительном заключении или обвинительном акте обвинения, если обвинитель полностью или частично отказался от него либо внес в него изменения, и, соответственно, возложение на суд обязанности прекратить уголовное дело (уголовное преследование) при полном или частичном отказе обвинителя от обвинения не могут расцениваться как ограничение самостоятельности и независимости суда, гарантируемых Конституцией Российской Федерации.

Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации нашли отражение и в судебной практике. Так, Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил судам, что в соответствии с частями седьмой и восьмой статьи 246 УПК Российской Федерации полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальное законодательство исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем (пункт 29 постановления от 5 марта 2004 года № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»); в случаях изменения государственным обвинителем в ходе судебного заседания обвинения в сторону смягчения либо при частичном отказе от обвинения председательствующий судья должен вынести постановление о продолжении разбирательства дела в объеме обвинения, поддерживаемого государственным обвинителем (пункт 9 постановления от 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей»).

4. В Постановлении от 2 июля 2013 года № 16-П Конституционный Суд Российской Федерации признал положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации применительно к случаям, когда фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления, — поскольку действующее правовое регулирование препятствовало при таких условиях возвращению уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом.

Как указано в названном Постановлении, разрешая уголовное дело, суд на основе исследованных в судебном заседании доказательств формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в деле нормах права и, соответственно, об осуждении или оправдании лиц, в отношении которых велось уголовное преследование; при этом состязательность в уголовном судопроизводстве предполагает, что возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и лицами, возложение же на суд обязанности в той или иной форме подменять их деятельность по осуществлению функции обвинения не согласуется с предписанием статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия, как того требуют ее статья 120 (часть 1), а также статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что, поскольку в силу статей 49 (часть 1), 118 и 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации и конкретизирующих их положения статей 1, 5, 15 и 16 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» признание лица виновным в совершении преступления составляет исключительную компетенцию судебной власти, а судьи как ее представители при осуществлении правосудия подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, постольку рассмотрение судом находящихся в его производстве дел предполагает наличие у него возможности самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, по своему внутреннему убеждению оценить обстоятельства конкретного дела, не вторгаясь в функцию обвинения, и выбрать подлежащую применению норму права, равно как и обязанности вынести на этой основе правосудное решение по делу при соблюдении процедуры, гарантирующей реализацию процессуальных прав участников судопроизводства.

Однако выводы, сделанные Конституционным Судом Российской Федерации применительно к праву суда на возвращение уголовного дела прокурору по собственной инициативе для устранения препятствий к его рассмотрению, не могут быть распространены на случаи изменения обвинения в суде государственным обвинителем в сторону смягчения.

Согласно части третьей статьи 15 УПК Российской Федерации суд не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Прокурор же в судебном разбирательстве, будучи единственной процессуальной фигурой, выполняющей функцию уголовного преследования со стороны государства, обладает процессуальным статусом государственного обвинителя, и если он отказывается от обвинения или изменяет обвинение на менее тяжкое, то фактически состязательность процесса в соответствующей части прекращается. Кроме того, в рамках состязательного процесса и подсудимый, и его защитник выстраивают свою позицию, сообразуясь с объемом того обвинения, которое поддержано государственным обвинителем в судебном заседании. При этом отказ государственного обвинителя от обвинения или изменение обвинения в сторону смягчения должно быть мотивированным и обоснованным ссылкой на предусмотренные законом основания. В свою очередь, суд, принимая решение, обусловленное позицией государственного обвинителя, обязан не просто рассмотреть мотивы его действий, но и в процедуре, отвечающей требованиям состязательности, установить обоснованность таких отказа или изменения, для чего необходимо исследовать обстоятельства дела, проверить и оценить собранные и представленные суду доказательства. Лишь по результатам этой процедуры может быть принято соответствующее судебное решение, законность, обоснованность и справедливость которого возможно проверить в вышестоящем суде (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2004 года № 393-О, от 16 декабря 2010 года № 1711-О-О, от 29 сентября 2011 года № 1219-О-О, от 25 января 2012 года № 105-О-О и от 25 сентября 2014 года № 1904-О).

Таким образом, по смыслу части восьмой статьи 246 УПК Российской Федерации, применяемой с учетом правовых позиций, выраженных в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 года № 7-П, от 8 декабря 2003 года 18-П и от 2 июля 2013 года № 16-П, а также в его определениях от 5 июля 2000 года № 150-О, от 14 декабря 2004 года № 393-О и др., решение суда по вопросу об объеме обвинения при его изменении государственным обвинителем в судебном заседании в сторону смягчения предопределено позицией государственного обвинителя при условии ее мотивированности и обоснованности ссылкой на предусмотренные законом основания.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Признать запрос Курганского областного суда не подлежащим дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.

Отказ прокурора от обвинения при несогласии потерпевшего

(Ефименко С. П.) («Законность», 2011, N 10)

ОТКАЗ ПРОКУРОРА ОТ ОБВИНЕНИЯ ПРИ НЕСОГЛАСИИ ПОТЕРПЕВШЕГО

Ефименко Светлана Петровна, старший прокурор отдела государственных обвинителей управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Санкт-Петербурга.

В статье освещается вопрос возможности отказа прокурора от обвинения в качестве гарантии законности и обоснованности поддержания государственного обвинения.

Ключевые слова: прокурор; обвинение; законность; отказ от обвинения.

Withdrawal of public prosecutors from charges in case of disagreement by a victim S. P. Efimenko

Читайте так же:  Приставы на мамина-сибиряка

The article highlights the issue of possible withdrawal of public prosecutors from charges as a guarantee of legality and validity of support of public prosecution.

Key words: public prosecutor; accusation; legality; withdrawal from charges.

Для выполнения в состязательном уголовном судопроизводстве своих функциональных обязанностей по поддержанию государственного обвинения, обеспечению его законности и обоснованности государственный обвинитель наделен соответствующими правами. Во-первых, он вправе представлять доказательства и участвовать в их исследовании, излагать суду свое мнение по существу обвинения, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, высказывать суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания (ч. 5 ст. 246 УПК). Во-вторых, вправе предъявлять или поддерживать предъявленный по уголовному делу гражданский иск, если этого требует охрана прав граждан, общественных или государственных интересов (ч. 6 ст. 246 УПК). Однако необходимо помнить, что функция поддержания государственного обвинения не носит односторонний обвинительный характер, не заключается только в уголовном преследовании подсудимого, а одновременно является и публично-правозащитной. Приоритетное направление деятельности государственного обвинителя — охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе. Государственный обвинитель для обеспечения законности и обоснованности государственного обвинения должен способствовать всестороннему исследованию обстоятельств дела, поддерживать обвинение лишь в меру его доказанности. Его окончательная позиция должна быть независимой от выводов следствия и основываться на результатах исследования обстоятельств дела в судебном заседании. Если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель убедится, что представленные доказательства полностью или частично не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения, он обязан полностью или частично отказаться от него, изложив суду мотивы отказа (ч. 7 ст. 246 УПК). Отказ прокурора от обвинения обязателен для суда. В случае отказа прокурора от обвинения в ходе судебного разбирательства суд в соответствии с требованиями УПК выносит постановление о прекращении уголовного дела; оправдание обвиняемого (подсудимого) в этом случае законом не предусмотрено . Из этого следует вывод о том, что пределы судебного разбирательства определяются высказанной государственным обвинителем позицией. ——————————— См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за II квартал 2003 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 1. С. 16.

Это предполагает более жесткие требования к квалификации прокурора — государственного обвинителя, так как обвинитель своим волевым решением может заблокировать любое уголовное преследование. Цена ошибки прокурора может быть вследствие этого очень высока. Проблема предупреждения необоснованного и немотивированного или недостаточно мотивированного отказа прокурора от обвинения в настоящее время не получила окончательного разрешения . ——————————— См.: Демидов И., Тушев А. Отказ прокурора от обвинения // Российская юстиция. 2002. N 8. С. 25 — 27.

Однако к стороне обвинения в уголовном судопроизводстве относится не только прокурор — государственный обвинитель, но и потерпевший. По смыслу ч. 7 ст. 246 УПК, позиция потерпевшего при отказе прокурора от обвинения не учитывается. Возникает противоречие указанной нормы с п. 16 ч. 2 ст. 42 УПК, согласно которому потерпевший вправе поддерживать обвинение. Такое положение ограничивает доступ потерпевшего к правосудию и является ограничением права на судебную защиту. Так, в ходе рассмотрения Санкт-Петербургским городским судом уголовного дела в отношении С. и К., обвинявшихся в применении насилия, опасного для жизни и здоровья, в отношении работника милиции, государственный обвинитель, убедившись в невиновности подсудимых в совершении инкриминируемых им деяний, в полном объеме отказался от обвинения. Позиция прокурора была достаточно мотивирована, им были представлены соответствующие формулировки в порядке ч. 7 ст. 292 УПК. Потерпевший был категорически не согласен с позицией обвинения, о чем крайне эмоционально заявил в своем выступлении в судебных прениях. Несмотря на то что позиции потерпевшего и государственного обвинителя не совпадали в основном вопросе, суд принял единственно возможное в этой ситуации решение — вынес постановление о прекращении уголовного преследования в соответствии с ч. 1 ст. 239 УПК. Сложившаяся ситуация требует немедленной корректировки, тем более что подобный подход грозит нарушением международно-правовых обязательств России, в частности, перед Советом Европы. Часть 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод гарантирует каждому право судебного определения его гражданских прав (т. е. прав гражданина), а ст. 13 закрепляет требование предоставления любому человеку эффективных средств правовой защиты перед государственными органами . В. Кальницкий полагает, что для разрешения этого противоречия необходимо разъяснение Пленума Верховного Суда РФ . Однако представляется более целесообразным внесение в уголовно-процессуальное законодательство изменения, согласно которому полный или частичный отказ прокурора от обвинения должен повлечь за собой прекращение уголовного преследования только в случае согласия потерпевшего с позицией государственного обвинителя. ——————————— См.: Багаутдинов Ф., Васин А. Последствия отказа прокурора от обвинения // Российская юстиция. 2000. N 3. С. 40 — 41. Кальницкий В. Высказанная обвинителем позиция предопределяет пределы судебного разбирательства // Российская юстиция. 2002. N 12. С. 34 — 35.

При этом подразумевается, что отказ от обвинения полностью или в части может быть либо на стадии предварительного слушания, либо в ходе судебных прений. Однако уголовно-процессуальный закон не определяет четко, на каком этапе судебного рассмотрения дела государственный обвинитель вправе заявить об отказе от обвинения. Кроме того, государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату вправе изменить обвинение в сторону смягчения определенными ч. 8 ст. 246 УПК способами, а именно он может исключить из юридической квалификации деяния признаки преступления, отягчающие наказание (отягчающие обстоятельства), исключить из обвинения ссылки на какую-либо норму УК, если деяние подсудимого подпадает под действие другой нормы УК, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении. Прокурор также вправе переквалифицировать инкриминируемое подсудимому деяние в соответствии с нормой УК, предусматривающей более мягкое наказание. Как справедливо отметил С. Герасимов, предоставлением государственному обвинителю права полностью или частично отказаться от обвинения с изложением суду мотивов отказа либо изменить обвинение в сторону смягчения обеспечивается законность и обоснованность государственного обвинения . Этим еще раз подчеркивается, что поддержание государственного обвинения не носит только обвинительный характер. Обвинение поддерживается прокурором лишь в той мере, в которой оно подтверждается собранными доказательствами. При этом необходимо отметить, что согласно ст. ст. 37 и 246 УПК прокурор поддерживает государственное обвинение, то есть выступает не в личном качестве, а как представитель государства, поддерживая то обвинение, которое исходит от органа предварительного расследования . ——————————— См.: Поддержание государственного обвинения в суде с участием присяжных заседателей / Под ред. С. И. Герасимова. М., 2002. С. 12. См.: Демидов И., Тушев А. Указ. соч. С. 26.

Эта проблема приобретает особенный резонанс в суде с участием присяжных заседателей, что обусловлено особенностями этой формы судопроизводства. Причины полного или частичного отказа прокурора от обвинения либо изменения обвинения в сторону смягчения могут быть различными. Однако чаще всего они связаны с невосполнимыми пробелами предварительного расследования, недостаточной доказательственной базой либо с умышленной квалификацией предварительным следствием действий обвиняемого по статье УК, предусматривающей более строгое наказание. Несмотря на то что реализация правовой реформы предъявляет более высокие требования к качеству предварительного расследования, в условиях судебного рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей эти требования возрастают. Это связано с особенностями указанной формы судопроизводства. Присяжные заседатели не являются юристами, уровень их образования вообще может быть любым. Изменение объема предъявленного обвинения или отказ от него может затруднить понимание присяжными заседателями сущности обвинения, а также подорвать доверие к предварительному следствию и, соответственно, к представленным им доказательствам. Чтобы этого не произошло, государственный обвинитель в случае отказа от обвинения должен не только привести убедительные аргументы в обоснование своей позиции, но и доходчиво разъяснить их коллегии присяжных. Применение ч. ч. 7 и 8 ст. 246 УПК, в которых говорится о полном или частичном отказе государственного обвинителя от обвинения, вызывает много вопросов у судей. В п. 7 Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. «По делу о проверке конституционности положений ст. ст. 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» сказано: «…взаимосвязанные положения частей седьмой и восьмой статьи 246 и пункта 2 статьи 254 УПК Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе норм они предполагают, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения как влекущий прекращение уголовного дела, равно как и изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения должны быть мотивированы со ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты, и что законность, обоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в вышестоящем суде, не противоречат Конституции Российской Федерации». В соответствии с ч. 4 ст. 248 УПК РСФСР отказ прокурора от обвинения в ходе судебного разбирательства не являлся обязательным для суда и не освобождал суд от обязанности продолжить разбирательство дела и разрешить вопрос о виновности либо невиновности подсудимого. Поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ бремя доказывания обвинения и опровержения доводов защиты обвиняемого лежит только на прокуроре, отказ прокурора от обвинения делает ничтожным предъявленное обвинение и влечет за собой безусловное прекращение судом уголовного дела . ——————————— См.: Багаутдинов Ф., Васин А. Указ. соч.; Демидов И., Тушев А. Указ. соч.

Читайте так же:  За потерю прав сколько штраф

Однако, поскольку, как уже указывалось, потерпевший является полноправным представителем стороны обвинения, полагаем правомерным определение обязательности для суда отказа прокурора от обвинения только при условии совпадения мнения прокурора с позицией потерпевшего. При несовпадении мнений участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения отказ прокурора, будучи необязательным для суда, должен учитываться при вынесении судебного решения. Особая ответственность прокурора — государственного обвинителя в суде присяжных. Вердикт коллегии присяжных заседателей в соответствии со ст. 348 УПК обязателен для председательствующего. Оправдательный вердикт влечет за собой безусловное постановление оправдательного приговора, причем в соответствии с ч. 2 ст. 385 УПК отменен такой приговор может быть по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего или его представителя лишь при строго определенных условиях: при наличии таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них. Одна из гарантий законности и обоснованности поддержания обвинения — право прокурора на полный или частичный отказ от обвинения. Однако в силу того что многие моменты при этом не урегулированы, назрела необходимость внесения изменений в уголовно-процессуальный закон. Представляется целесообразным изложить ч. 7 ст. 246 УПК в следующей редакции: «Если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, при условии согласия потерпевшего, влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса. При отсутствии согласия потерпевшего судебное рассмотрение дела продолжается, позиция прокурора учитывается при вынесении судом судебного решения».

Отказ прокурора от обвинения: законодательное регулирование, проблемы практики применения

Законодательное регулирование

Приказ Генпрокуратуры России от 25.12.2012 N 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» п. 7. Исходить из того, что государственный обвинитель, руководствуясь законом и совестью, может отказаться от обвинения только после всестороннего исследования доказательств.

Отказ государственного обвинителя от обвинения должен быть мотивирован и представлен суду в письменной форме.

Иметь в виду, что государственному обвинителю, изменяющему обвинение на менее тяжкое, но существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от предъявленного (по объекту посягательства, субъекту преступления, форме вины и т.д.), следует ходатайствовать о перерыве в судебном заседании для предоставления стороне защиты возможности подготовиться к новому обвинению.

Статья 246 УПК РФ

В соответствии с частями 7 и 8 статьи 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем. Вместе с тем государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения, равно как и изменения обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания.

Суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания.

Судебное решение, принятое в связи с полным или частичным отказом государственного обвинителя от обвинения или в связи с изменением им обвинения в сторону смягчения, может быть обжаловано участниками судебного производства или вышестоящим прокурором в апелляционном или кассационном порядке (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 N 1 (ред. от 09.02.2012) «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Исходя из этих положений Пленум разъяснил судам, что отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяет принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя. Вместе с тем открывается перспектива проверки в суде кассационной инстанции обоснованности указанной позиции государственного обвинителя с учетом состоявшегося обсуждения сторонами и исследования материалов дела. В этом случае возможно несовпадение позиции вышестоящего прокурора с мнением государственного обвинителя. В соответствии с ч. 9 ст. 246 УПК РФ пересмотр определения или постановления суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения допускается лишь при наличии новых или вновь открывшихся обстоятельств в соответствии с главой 49 настоящего Кодекса.

Однако, Постановлением Конституционного Суда РФ разъяснено, что заинтересованные лица при любом несогласии с позицией государственного обвинителя вправе обращаться в суд кассационной и надзорной инстанций.

Проблема применения

Кроме того, с учетом того, что отказ государственного обвинителя от обвинения является обязательным для суда, возникают следующие вопросы: как необходимо поступать суду, не согласному с позицией прокурора, и как защитить права потерпевшего, желающего продолжить обвинение? По мнению ученных, суд при отказе прокурора от обвинения должен предложить потерпевшему принять на себя поддержание обвинения. Если потерпевший согласился принять на себя функции частного обвинителя, суд должен обеспечить ему возможность осуществления данной деятельности. Прокурор и при поддержании обвинения, и при отказе от него оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению. Внутреннее же убеждение потерпевшего как участника стороны обвинения может не совпадать с убеждением прокурора. Однако, несмотря на это, в случае отказа прокурора от обвинения потерпевший лишен права изложить суду основания своего убеждения в том, что вина подсудимого в ходе судебного следствия доказана. Таким образом, потерпевший лишается и права на доступ к правосудию — вопреки ст. 52 Конституции РФ, которая гласит, что государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Прекращая уголовное дело или уголовное преследование при отказе прокурора от обвинения, суд тем самым не решает дело, а выполняет волю одного из участников стороны обвинения. Не только государственный обвинитель, но и судья, присяжные заседатели оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Не только потерпевший лишается права на правосудие, но и суд лишается права его вершить. Эти пробелы в УПК РФ проявляются особо остро при возникновении противоречий во мнениях суда и прокурора в оценке доказательств, когда суд, не соглашаясь с мнением государственного обвинителя о недоказанности вины обвиняемого, вынужден мотивировать постановление основаниями, с которыми сам же и не согласен. Согласно УПК РФ суд должен учитывать мнение сторон по многим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, например при решении вопроса о возможности допрошенных свидетелей покинуть зал судебного заседания до окончания судебного следствия. При решении же одного из самых важных для потерпевшего вопросов — о привлечении подсудимого к ответственности и его наказании — суд отказывает потерпевшему в учете его мнения по заявленному прокурором отказу от обвинения, руководствуясь при этом требованием уголовно-процессуального закона.

Еще статьи:

  • Приказ 177 кадастровая Приказ Министерства экономического развития РФ от 12 апреля 2017 г. № 177 "Об утверждении Перечня областей, в которых работники бюджетного учреждения, созданного субъектом Российской Федерации и наделенного полномочиями, связанными с определением кадастровой стоимости, привлекаемые к […]
  • Приказ мз тропикамид Проект Приказа Министерства здравоохранения РФ "О внесении измененийв постановление Правительства Российской Федерацииот 29 декабря 2007 г. № 964" (подготовлен Минздравом России 20.07.2018) Досье на проект Правительство Российской Федерации постановляет: Утвердить прилагаемые изменения, […]
  • Федеральный закон счетная палата Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. N 41-ФЗ "О Счетной палате Российской Федерации" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. N 41-ФЗ"О Счетной палате Российской Федерации" С изменениями и дополнениями от: 7 мая, 23 июля, 28 декабря 2013 г., 12 марта, 4 […]
  • Мне 65 лет какая будет пенсия при стаже 41 год Будет ли пенсия, если нет стажа и в каком возрасте? Я нигде не работаю и работать не собираюсь. С нулевым стажем могу я рассчитывать хоть на какую-то пенсию и в каком возрасте? Ответы юристов (3) Какая будет пенсия — если нет трудового стажа, этот вопрос волнует многих. При отсутствии […]
  • Приказ 432 об утверждении Приказ ФСБ России от 19 июля 2016 г. № 432 “Об утверждении Порядка представления организаторами распространения информации в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет” в Федеральную службу безопасности Российской Федерации информации, необходимой для декодирования принимаемых, […]
  • Многодетной семье под материнский капитал Материнский капитал Материнский (семейный) капитал – это мера государственной поддержки российских семей, в которых с 2007 по 2018 год включительно родился (был усыновлен) второй ребенок (либо третий ребенок или последующие дети, если при рождении (усыновлении) второго ребенка право на […]